Книга Заложница Иуды, страница 104 – Игорь Толич

Алехандро умолк. Несколько раз смерил меня тяжёлым, настороженным взглядом. Потом снова повернулся к огню.

— Может быть, — сказал он через паузу. — Может быть, ты права. Но...

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели.

— Но те, кто напал, знали о тебе. А о тебе знал только я. И Себастьян.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сжимается.

Я знала: Себастьян не предавал. Я видела в его глазах что-то настоящее. Но доказать это Алехандро... было всё равно что убедить вулкан не извергаться. И я молчала. Слушала потрескивание огня. Смотрела в пламя, где плясали черти нашей судьбы.

Алехандро долго молчал. Потом вдруг заговорил — ровным, будто чужим голосом:

— Для Familia de la Sangre предательство — хуже смерти, — он смотрел на костёр, словно видел в огне те лица, которые давно ушли в землю. — У нас говорят: «Iudas ve, Iudas da». Иуда видит. Иуда даёт, — его губы скривились в печальной усмешке. — Но если ты предашь брата... Иуда заберёт тебя в самые низины ада.

Я слушала его, боясь прервать.

— Есть старый ритуал, — продолжил Алехандро, всё так же не глядя на меня. — Если кого-то ловят на предательстве, его приводят к святому Иуде, к нашей статуе. Ему дают шанс. Три вопроса. Три ответа. Если он солгал хотя бы раз — его кровь проливают прямо у алтаря. Там, где когда-то, говорят, сам Иуда Исcкариот раскаялся... но было уже поздно.

Я невольно поёжилась. Океанский ветер донёс запах соли и дыма.

— Иуда у нас не святой милосердия, — тихо сказал Алехандро. — Он святой кары. Наш святой.

Я представила холодные каменные стены, тусклый свет свечей, запах крови... И вдруг поняла: если Алехандро поверит, что его предал Себастьян — пощады не будет. Ни для кого.

Он резко обернулся ко мне. В его глазах бушевал огонь.

— Я не хочу убивать брата, Терри, — прошептал он. — Но если он замешан... мне придётся.

И снова эта страшная, бесконечная тишина, в которой слышно, как горит наш маленький мир. Алехандро долго держал паузу. Словно решался поведать нечто такое, что не открывают кому попало.

— Хочешь, я расскажу тебе одну историю? — наконец спросил он, всё ещё глядя в костёр.

Я кивнула, не смея вымолвить ни слова. Алехандро подбросил в огонь несколько веточек. Пламя взметнулось выше, озаряя его лицо призрачным светом.

— Много лет назад, — начал он негромко, — в самом сердце Сакатекаса стояла старая миссия. Там жили братья — монахи. Они были бедны, но верили: если будут молиться святому Иуде Искариоту, он возьмёт их под своё крыло. Они не боялись того, что он предал Христа. Они верили: Иуда был лишь инструментом судьбы. Что он сам был предан выбором Господа. Они называли его Santo Negro — Тёмный Святой.

Огонь потрескивал, словно подыгрывал его рассказу.

— Однажды в миссию пришёл мужчина. Беженец. С раной в боку и проклятием за спиной. Он упал к ногам святого Иуды и просил прощения: «Спаси меня, святой, ибо братья мои хотят моей смерти». Монахи спрятали его. Они верили: кто просит защиты у Иуды, того нельзя выдавать.

Алехандро замолчал на секунду, вглядываясь в пламя. Я слушала, не дыша.

— Но ночью один из монахов предал. За мешок золотых монет он вывел врагов беглеца к самому алтарю. Говорят, кровь залила каменные плиты. И с того дня святой Иуда отвернулся от миссии. Засуха пришла. Болезни. Смерть. Все, кто был там, умерли в страданиях. И только статуя Иуды осталась нетронутой. Камень на ней был чёрным, будто впитав в себя всю кровь предательства. С тех пор у нас говорят: «Iudas ve, Iudas da. Pero también quita» — «Иуда видит. Иуда даёт. Но также отнимает». Когда много десятилетий назад Familia de la Sangre выбирала себе святого покровителя, единогласно был избран Святой Иуда. С тех пор в картеле «Del Iudas Negro» существовал только один настоящий праздник. «El Día de Iudas» — День Иуды. Каждый год, в ночь между 1 и 2 июля, члены картеля собираются в тайных местах: в старых заброшенных миссиях, на потайных ранчо в пустынях, в глухих каньонах, где ни один закон не имеет силы, кроме закона, написанного кровью. На алтаре ставят статую Святого Иуды — каменную, закопчённую от времени. Ему приносят дары: мешки коки, пачки долларов, часы, кольца, амулеты — всё, что было добыто через кровь. Иногда — человеческую кровь тоже. Мы пьём тёмный мескаль, читаем молитвы. Приносим клятвы верности: «Iudas ve, Iudas da». Тогда же оглашается официальная смена власти. И те, кто осмеливается нарушить обет, знают: на следующем «Дне Иуды» их кровь омоет алтарь. Их имена будут произноситься шёпотом, как имена предателей, обречённых на вечный ад. Для Del Iudas Negro это не просто праздник. Это ночь живых, непоколебимых сделок. Ночь, когда святые и демоны сходятся вместе, чтобы подсчитать долги.