Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 49 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

И тут же вновь поджала губы. Будто сама от себя не ожидала такого. А потом и вовсе замерла статуей, когда Фархат на эмоциях подбежал и обнял её за ноги.

— Спасибо! — поблагодарил от всей души, как умели только дети его возраста, которым не знакомы тяготы жизни и предательство близких людей.

Мама растерялась, но быстро взяла себя в руки. Хотя последние заметно дрожали, когда она провела ими по его вихрастой макушке. В карих глазах заблестели слёзы.

Да что уж там, у меня самой ком в горле встал. Я тоже не ждала такого от сына по отношению к незнакомой женщине. Это с мужчинами он был открыт и болтлив, а с женщинами старался выдерживать дистанцию.

На губах в очередной раз проявилась горькая усмешка.

Видимо, гены и впрямь не сотрёшь. Кровь чуяла вперёд носителя, что это её близкий человек. Даже если на деле давно уже не было никакой близости.

— Фархат, идём. У нас ещё есть дела, — вновь позвала я сына охрипшим голосом.

Тот ещё раз улыбнулся своей бабушке, не подозревая об их родстве, и поспешил ко мне.

— До свидания, — бросил он уже через плечо.

Я же просто кивнула на прощание. Но не успела сделать и шага прочь, как от мамы вдруг послышалось короткое:

— Подожди.

Обернувшись, я только успела заметить её спину. Мама быстрым шагом скрылась в служебной части магазина, где творила свои шедевры. Вернулась она быстро. Неся в руках бумажный свёрток.

— Что это? — не спешила принимать я неожиданный дар.

Мама на мгновение смутилась, но быстро взяла себя в руки.

— Я сшила его для тебя. Перед тем, как ты… ушла. Отдать не успела, а продать рука не поднялась. Так что, вот.

Мама буквально впихнула мне его в руки. Будто от запрещённого товара избавлялась. Я и опомниться не успела, как оказалась мало того, что с подарком, так ещё и за дверь выставлена.

— Через три дня в это же время. Не раньше, Алия, и не позже, — быстро пробормотала мама, захлопывая стеклянное полотно перед моим носом.

— Ух ты, а что там? — запрыгал вокруг меня Фархат, пока я боролась с выступившими на глазах слезами.

Этот дар — как удар под дых кувалдой. Вышибал весь воздух из лёгких и заставлял мысленно сложиться пополам.

Почему всё так несправедливо? Чем я это заслужила? То есть заслужила, наверное. За доверчивость свою. За веру в дружбу и любовь. За свою дурацкую наивность.

Но всё же…

Почему всё так?!

Не выдержав, я вошла обратно. На лице мамы отразился испуг, но я не дала ей ничего сказать.

— Я не предавала Нияза. И вас не позорила. Это была не я, — сообщила скороговоркой.

После чего развернулась и вышла обратно на улицу. Нашла взглядом сына, схватила его за руку и пошла. Просто пошла. Туда, куда глаза глядят. Туда, где нет некрасивых тайн, семейных дрязг и можно просто побыть собой.

Я пошла к морю.

Тем более, давно обещала Фархату, что однажды он тоже обязательно увидит его.

Вот. Пусть смотрит.

Прозрачные волны набегали на песчаный берег одна за другой. Мягкие, тёплые, ласковые. Они манили в них окунуться и, уверена, если бы не я, Фархат давно бы уже так и поступил. Но приходилось сдерживать свои порывы и ограничиваться мокрыми ножками. Но сыну и этого хватало. Сняв с себя одежду, он в одних трусиках бегал туда-сюда от волн, громко хохоча. И я вместе с ним. Просто невозможно было грустить, когда он так заливисто смеялся. Всё плохое настроение испарилось безвозвратно под натиском веселья сына.