Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 125 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

На последней фразе голос предательски дрогнул, выдав меня с головой. Нияз поджал губы и нахмурился. Но на этот раз ответил не сразу. Подошёл и приобнял за плечи. Мягко, но крепко, будто тоже опасался, что я сейчас побегу.

— А мне он сказал иначе, когда я ему звонил этим утром и просил о встрече, — сообщил тихо через паузу.

— Ты ему звонил? — уставилась на него в ужасе. — Зачем?

— Должны же у нашего сына быть хотя бы одни бабушка с дедушкой? — отшутился он с улыбкой.

Явно хотел успокоить и отвлечь от плохих мыслей таким образом, но я не поддержала. Внутри планомерно росла паника.

Нияз тоже осознал, что его трюк не сработал, вздохнул, объятия стали крепче.

— Всё будет хорошо, — шепнул он, прижимаясь губами к моей растрепанной после сна макушке. — Мы просто поговорим и уйдём, не станем задерживаться. Но они должны знать, что ты в городе. И про всё остальное — тоже. Ты и сама это понимаешь.

Возможно. Но это не значило, что я готова к такому прямо сейчас. В памяти до сих пор звучало голосом отца: «Мне не нужна такая дочь. Убирайся. Отныне это больше не твой дом». И Нияз хотел, чтобы я сама к нему пришла, после такого? Отец ведь даже не попытался выведать у меня, что именно произошло, правда ли то, что ему про меня наговорили. Что я сама об этом всём думала. Просто бросил в меня слова-камни, полные равнодушия, отвернулся и захлопнул передо мной дверь.

Да меня до сих пор трясло от одной мысли об этом. Это Нияз знал меня всего полтора года, плюс моё же собственное враньё ему, заставило поверить другим. Но папа растил меня, воспитывал, знал лучше, чем я сама себя, и так легко отвернулся…

Я никогда этого, наверное, не пойму. Почему он выбрал чужое мнение, а не моё. И потому же я не хотела с ним встречаться.

К маме прийти было проще. Она просто исполняла веление главы семейства. Но к папе… ни за что!

— Любимая…

Нияз будто поняв мои метания, обнял обеими ладонями моё лицо, заставляя посмотреть на него.

— Он тебе и слова плохого больше не скажет. Ничего не скажет. И не сделает. Просто… доверься мне, хорошо?

Смешно, с учётом, что он сам далеко не тот, к кому мне стоило проявлять веру. Но смешно почему-то не было. А вот страшно — очень. Стоило представить, в какое буйство отец впадёт при виде меня, так и тянуло всё-таки уйти. И собственно, почему не могла?

— Он сказал, я ему больше не дочь. Велел никогда не подходить близко к их дому. Я не пойду, — произнесла глухо. — Нет. И не проси.

Я мотнула головой, попыталась отойти, но Нияз не позволил. Прижал крепче к себе.

— Мы ненадолго. Покажемся и уедем. Дальше сама будешь решать, продлевать ли ваше общение. Зато в будущем избежим много неловкостей, если вдруг окажемся где-то в одном и том же месте.

Он снова говорил логичные вещи. Правильные. Но не понимал основного. Я не могла переступить через себя в этом вопросе. Просто не могла.

Снова качнула головой. И собралась уже оттолкнуть Нияза от себя, но не успела. Из салона авто донесся сонный голос Фархата.

— Мама? Папа? Мы приехали?

И я воспользовалась этим, чтобы вывернуться из объятий Нияза и отойти от него.

— Не совсем, мой хороший. Остановились ноги размять, — улыбнулась сыну, открыв дверцу с его стороны.

— А когда домой приедем? — задал он новый вопрос.

— Скоро. Хочешь прогуляться?