Книга Жестокий брак по-кавказски, страница 124 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Фархат призадумался.

— Ладно, пусть сперва сестренка будет. Но потом точно братика рожай, — повелел.

— Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, — хмыкнула, качнув головой. — Хотя тут лучше папе велеть. За пол ребёнка отвечают мужчины.

Словила от Нияза ироничный взгляд и едва удержалась, чтобы не показать ему язык. Не все ему на меня стрелки переводить.

— Ну тогда у меня точно будет братик, — мигом расслабился Фархат.

А вот я нахмурилась.

— Это ещё почему?

— Потому что папа тоже хочет, чтобы у меня был братик.

Действительно, что это я?

Фыркнула и промолчала.

Ну этих мужчин.

Нияз кстати только больше повеселел. Ему явно нравилось, что Фархат принял его сторону. А мне нравилось, как эти двое спелись. Я могла сколько угодно сопротивляться отношениям с мужем, но не могла не признать, что он в чём-то прав. У сына должен быть папа. И не воскресный, а настоящий. Который всегда будет рядом, чтобы поддержать. И с которым можно обсудить то, что неудобно с матерью.

— Но будет всё равно сестренка, — не удержалась от вредного замечания, сложив руки на груди.

— Как скажешь, любимая, — не стал спорить Нияз. — Я совсем не против. Второго сына можно и потом родить.

Я в очередной поразилась его самоуверенности. Непрошибаемый тип.

— Нельзя. Больше двух рожать не планирую, — сообщила максимально сухим тоном.

О чём тут же пожалела.

Нияз воспринял мои слова как вызов.

— Посмотрим, — сказал с ухмылкой.

На этот раз продолжать спор не стала. Так, на всякий. А то с него станется начать переубеждать меня в самое ближайшее время. Нет уж. Я ещё от отдыха в горах не отошла. Глядишь, повезёт, и обойдётся без последствий. Вроде как раз безопасные дни.

Эх, жизнь моя бедовая…

Больше мы особо не разговаривали. Фархат и вовсе вскоре заснул, уронив голову на такого же спящего щенка. А затем и я последовала их примеру.

Очнулась от прикосновения к щеке. Пальцы ласково, едва осязаемо погладили скулу, скользнули ниже на шею. Вздрогнув, перехватила наглую конечность и открыла глаза. Надо мной склонился улыбающийся Нияз. Чёрные глаза смотрели с нежностью, от которой стало одновременно тоскливо и неловко.

— Приехали? — выпрямилась на сиденье, скрывая за этими движениями эмоциональную слабость.

— Да, — ответил Нияз, но отодвигаться не спешил.

Наоборот подался ещё ближе.

— Знаешь… — протянул с улыбкой.

И я тут же его перебила.

— Отлично!

И пока он не опомнился, открыла дверцу и почти выпала из салона.

Не знала, что он собирался сказать, но точно очередную глупость, потому решила, что слушать её не обязательно.

А наверное стоило…

Потому что, стоило только осмотреться, я обнаружила себя стоящей не посреди двора дома Караевых, а рядом с воротами родительского. Нияз привёз нас к моим родителям.

Внутри дрогнуло и сжалось от нехорошего предчувствия.

— Что мы здесь делаем? — крепче вцепилась в дверцу машины, бросив на выбравшегося вслед за мной на улицу мужа хмурый взгляд.

— Подумал, им стоит знать, что ты вернулась. И что ни в чём не виновата, — сообщил негромко, аккуратно закрывая дверь со своей стороны, чтобы не разбудить Фархата.

Собственно, только это и заставляло меня тоже пребывать на месте и не бежать подальше от отчего дома.

— Неправильно ты подумал, — сказала, как есть, нервно косясь на закрытые ворота. — Тем более, маме известно о моём возвращении. И она прямо дала понять, что наши встречи с отцом нежеланны. Он… не остыл.