Книга Шпильками по самомнению, страница 88 – Екатерина Мордвинцева

Он медленно, как будто боясь спугнуть, поднял свою руку и положил свою ладонь на её. Его пальцы были холодными. Они дрожали.

— Я не обещаю, что всё будет идеально, — тихо сказала она, сжимая его пальцы. — Я не обещаю, что не буду злиться или не захочу снова сбежать. Но я обещаю… попробовать. Попробовать строить что-то новое. Не на руинах. На… на очищенном месте.

Он молчал, просто смотрел на их сплетённые руки, как на чудо. Потом кивнул. Единственный, короткий кивок. В его глазах стояла влага.

Они стояли так посреди просторного, светлого кабинета — два сломленных, научившихся кое-чему важному человека. Между ними не было больше клетки. Не было контракта, брака по принуждению, игры в кошки-мышки. Была только хрупкая, дрожащая нить доверия, протянутая над пропастью прошлых ошибок и боли. И два выбора: отпустить её — или вдвоём, шаг за шагом, начать плести из неё что-то новое. Не идеальное. Не безопасное. Но своё.

И в тишине комнаты, под холодным светом осеннего дня, они сделали свой выбор. Не словами. Просто тем, что не отпустили руки друг друга.

Осень окончательно вступила в свои права, окрасив город в оттенки жёлтого, багрового и свинцового. В квартире Крис пахло теперь не лекарствами, а супом, книгами и спокойствием. Крис, поправившись, превратилась в бодрую, слегка избалованную вниманием пациентку, которая требовала у Алисы подробностей «про этого твоего монстра-спасителя» с таким азартом, словно разгадывала детективный сериал.

Алиса отвечала уклончиво. Слишком многое было ещё неясно, слишком хрупко. После разговора в его офисе прошло несколько дней. Они не виделись. Он прислал ей только одно сообщение, короткое и деловое: «По вопросам проекта свяжись с Вальтером напрямую. Он получил указания от тебя принимать. Я в отъезде на два дня. Вернусь в четверг».

«В отъезде». Не «уехал по делам». Просто констатация факта. Он давал ей пространство. Воздух. И этот жест — отсутствие давления, уважение к её времени и мыслям — значил для неё больше, чем любые клятвы.

Но в его молчании, в этой новой, почти болезненной тактичности, зрело и нечто другое. Что-то, что Алиса чувствовала кожей, но не могла определить. Как будто он не просто давал ей время. Он что-то делал. Что-то важное. Что-то, о чём не мог или не хотел говорить, пока не закончит.

В четверг утрома, когда Алиса сидела над корректировками по «Красному Октябрю» (согласования, благодаря его вмешательству, пошли как по маслу), на её новый телефон пришло сообщение. С того же неизвестного номера, что и раньше.

«Сегодня, 18:00. Мой офис. Если сможешь и захочешь. Есть кое-что, что ты должна увидеть. М.»

Коротко. Без давления. Но подтекст висел в воздухе: «кое-что» было важным. И, судя по тону, неприятным.

Алиса весь день пыталась сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к этому сообщению. Что он мог найти? Новые доказательства своего «раскаяния»? Или что-то о её прошлом? О Еве? Щемящее предчувствие сковало её изнутри.

Ровно в шесть она вошла в его офис. Он ждал её, стоя у того же окна. На нём был строгий тёмно-серый костюм, но галстук был снят, воротник расстёгнут. Он выглядел… собранным. Но не деловым. Собранным перед боем. Его лицо было бледным и жёстким.

— Привет, — тихо сказала она.

— Привет. Спасибо, что пришла.