Книга Шпильками по самомнению, страница 5 – Екатерина Мордвинцева

— У меня дедлайн, — автоматически ответила Алиса, жестом указывая на монитор. — «Северные высоты». Завтра к девяти.

— «Северные высоты», — передразнила её Крис, пройдя к мини-холодильнику и без спроса открыв его. Внутри лежала бутылка воды и заплесневелый йогурт. — А знаешь, где будут настоящие северные высоты через три часа? На танцполе в «Эклипсе»! И ты будешь там. Со мной.

«Эклипс». Название прозвучало, как выстрел. Самый модный, самый дорогой, самый недоступный клуб в городе. Место, где собиралась золотая молодёжь, блогеры, наследники и охотницы за наследниками. Мир, о котором Алиса читала лишь в светской хронике, с легким чувством брезгливого любопытства.

— Ты с ума сошла, — прошептала Алиса. — Посмотри на меня. Я в рабочем хлопке, у меня под глазами синяки размером с твою барсетку, а ты предлагаешь мне в «Эклипс»? Я не вписываюсь.

— Вот именно! — воскликнула Крис, хлопнув ладонью по столу так, что дрогнула раскалённая лампа. — Ты тут не вписываешься! В эту тоску, в этот бетон! Ты, между прочим, Алиса Соколова! В двадцать три года ты хотела строить дворцы из света и воздуха, а в двадцать восемь боишься выйти из-под света этой жалкой лампы! Что с тобой случилось?

— Со мной случилась жизнь, Крис! — голос Алисы внезапно сорвался, став выше, в нём прорвалась накопленная за вечер горечь. — Реальность. Ипотека. Обязательства. Ты знаешь, что такое «экономически нецелесообразно»? Это приговор. Это то, чем душат всё живое. Вот этот мостик… — она ткнула пальцем в экран, — …он был «нецелесообразен». Его нет. Как нет и той девчонки с моря. Она выросла. Она научилась быть целесообразной.

Крис присела на край стола, нарушая все правила личного пространства. Её лицо стало серьёзным, шумная маска веселья спала.

— Я тебя услышала. Всё, что ты сказала. Это — страх. Банальный, въевшийся в кости страх. Не страх неудачи, Ал. Страх чего-то другого.

— Чего? — Алиса с вызовом посмотрела на неё.

— Страх, что ты можешь хотеть чего-то ещё. Страх, что эта твоя выстроенная, безопасная, тоскливая клетка — не единственный вариант. Ты боишься даже помечтать о чём-то другом, потому что если помечтаешь, то придётся что-то менять. А меняться — страшно. Легче сидеть тут и стирать мостики. Легче чувствовать себя мученицей, чем… чем попробовать быть счастливой.

Слова попали точно в нерв. Алиса отвернулась, её взгляд упал на ящик стола, где лежала ракушка.

— «Эклипс»… Это же просто другая клетка. Только с громкой музыкой и дорогим алкоголем.

— Нет! — Крис снова стала громкой. — Это не клетка. Это — воронка. Вихрь. Хаос. Туда не ищут «вписаться». Туда идут, чтобы выпасть из привычной орбиты. Хотя бы на одну ночь. Чтобы вспомнить, что у тебя есть не только глаза, чтобы пялиться в монитор, но и кожа, которая чувствует бас, и ноги, которые могут не стоять на месте, а танцевать. Хотя бы пьяно и нелепо!

Она встала, подошла к Алисе сзади, положила руки ей на одеревеневшие плечи. Её прикосновение было тёплым, живым, назойливым.

— Я не прошу тебя переехать туда. Я прошу один вечер. Один. Ты мне нужна. Мне сегодня нужна подруга, а не призрак. А тебе… тебе нужна встряска. Укол адреналина прямо в сердце. Иначе ты заснешь окончательно. И разбудить тебя будет уже нельзя.

Алиса молчала. Внутри шла гражданская война. Одна часть, вымуштрованная и уставшая, кричала о дедлайне, о разумности, о том, что завтра будет похмелье и стыд. Другая часть, та самая, что хранила ракушку, с жадностью ловила образы: грохот музыки, толпа, тёмный зал, где можно раствориться, стать никем, стать просто телом без мыслей и обязательств. Где никто не будет спрашивать её о смете.