Книга Шпильками по самомнению, страница 3 – Екатерина Мордвинцева

«До девяти утра, — мысленно перевела она. — Значит, ночь. Опять».

Алиса выдохнула. Выдох получился долгим, дрожащим, будто она пыталась вытолкнуть из лёгких весь этот спёртый, бесполезный воздух. Она поставила ракушку обратно в ящик. Не бросила, а именно поставила, аккуратно, в самый дальний угол, как ставят памятную урну в колумбарий. Потом потянулась к мышке. Пластиковый корпус был тёплым, почти горячим от постоянного контакта с её ладонью. Курсор на экране ожил, послушный и бездушный. Маленькая чёрная стрелочка, её главный инструмент, её волшебная палочка, творящая не чудеса, а реальность. Чужую реальность.

«Ещё несколько часов, — сказала она себе беззвучно, губами, которые казались сухими и потрескавшимися. — Ещё несколько линий. Ещё одна ночь».

За окном окончательно стемнело. Агония заката сменилась холодным, электрическим сиянием ночного города. Миллионы окон, миллионов таких же, как она, клеток, зажглись, замигали, засверкали. Рекламные билборды, неоновые вывески, фары машин — всё это отражалось в стеклянных фасадах небоскрёбов, множилось, дробилось, создавая ослепительную, оглушительную иллюзию жизни, кипения, события. Иллюзию движения. Но из этой высоты, из этой тишины, всё это казалось немым, плоским, как диаграмма. Красивой, но мёртвой картинкой.

Алиса щёлкнула выключателем настольной лампы. Мягкий, жёлтый круг света выхватил из всеобщего мрака только островок её стола: безупречно белый лист с чёрными линиями, серебристый корпус компьютера, чашку с окаменевшими остатками кофейной гущи. И её собственные руки, лежащие на клавиатуре. Худые, с тонкими пальцами, всегда холодные. Руки, которые умели рождать красоту, но сейчас были просто инструментом.

Она сделала первый щелчок. Потом второй. Курсор пополз к одной из немногих оставшихся «изюминок» проекта — к ажурному кованому мостику через тот самый искусственный пруд. Мостику, который она отстояла в трёх совещаниях, который был её маленькой, личной победой. В техническом задании на последней корректировке появилась пометка: «Элемент признан экономически нецелесообразным. Заменить на стандартную бетонную конструкцию».

Палец замер над левой кнопкой мыши. Всего один щелчок. Команда «Удалить». Пиксель за пикселем, линия за линией, мечта за мечтой. Она смотрела на экран, и ей вдруг с невероятной ясностью представилось, как вместе с этими линиями стирается её собственное лицо с того старого фото. Сначала исчезает смех. Потом солёные брызги на щеках. Затем — море на заднем плане. Остаётся только пустой, серый фон.

Она медленно, с почти физическим усилием, опустила палец.

Щелчок прозвучал в тишине оглушительно громко.

Мостик исчез. На его месте остался лишь пустой слой, готовый принять новую, правильную, разумную геометрию.

Алиса откинулась в кресле и закрыла глаза. На этот раз, чтобы не видеть, как по её щеке, пробиваясь сквозь ресницы, скатывается одна-единственная, предательски горячая слеза. Она упала на клавиатуру, оставив крошечное, влажное пятно на клавише «Enter». Клавише, которая всегда означала только одно: утверждение. Согласие. Движение вперёд.

Вперёд — в следующую бесконечную ночь её безупречно спланированной, абсолютно правильной, невыносимо пустой жизни.

* * *

Марк: Глава расширена и углублена. Мы добавили: