Книга Шпильками по самомнению, страница 27 – Екатерина Мордвинцева

Его слова «что с вами делать» прозвучали не как угроза, а как обещание чего-то неизведанного и опасного. Они висели в воздухе, смешиваясь с запахом хлорки.

— Я просто хочу уйти, — сказала она, и в её голосе впервые за весь вечер прозвучала усталая, почти детская прямота. Вся бравада, весь защитный сарказм испарились, оставив лишь голое, дрожащее нутро.

— Я знаю, — ответил он неожиданно мягко. — Но вы не можете. Не сейчас. Потому что если я сейчас вас отпущу, вы побежите домой, закроетесь в своей квартире-студии, наложите на лицо маску из огурцов, будете сто раз прокручивать в голове эту ночь и в итоге решите, что я был просто придурком, а вы — храброй дурочкой, которой повезло. И всё. Конец истории.

Он сделал ещё один шаг. Теперь между ними оставалось не больше двух метров. Он был так близко, что она видела, как капли воды от напитка засохли у него на виске, образуя липкий след. Видела золотистые искры в его тёмных глазах, которые сейчас пылали не умственным интересом, а чем-то более тёмным, более инстинктивным.

— А я не хочу, чтобы это был конец, Алиса, — сказал он тихо, и его голос приобрёл ту самую бархатистую, опасную текстуру, от которой у неё по спине побежали мурашки. — Потому что за всю мою, скажем так, довольно насыщенную жизнь, никто, слышите, никто не делал со мной того, что сделали вы сегодня. Никто не смотрел на меня так, будто я — ошибка в проекте. Никто не танцевал со мной так, будто это поединок на ножах. И уж точно никто не поливал меня мохито, как какого-то назойливого щенка. Вы… — он покачал головой, и на его губах появилась та самая кривая, почти неверящая улыбка, — вы — аномалия. Чёрная дыра в упорядоченной вселенной правил, по которым я живу. И меня, чёрт возьми, затягивает.

Он сказал это. Вслух. Признал это странное, извращённое влечение, родившееся не из красоты или удобства, а из столкновения, из конфликта, из её дерзости. И в этом признании было что-то более откровенное и пугающее, чем любая пошлая фраза соблазнения.

Алиса не могла отвести взгляд. Она чувствовала, как её страх, её желание убежать, начинает странным образом смешиваться с другим чувством. С тем же самым любопытством, что и у него. Что будет, если она не убежит? Если она останется здесь, в этой вонючей ловушке, с этим мокрым, опасным, безумно притягательным мужчиной? Куда заведёт этот тёмный, запретный путь, на который она случайно ступила?

Он, видя колебания в её глазах, сделал последний шаг. Теперь он стоял прямо перед ней. Так близко, что она чувствовала исходящее от его тела тепло, смешанное с холодком от мокрой одежды. Запах мяты, рома и его собственный, древесно-кожанный аромат заполнил её ноздри, вытесняя запах плесени.

Он медленно поднял руку. Алиса замерла, ожидая, что он схватит её, прижмёт, отомстит. Но его рука не коснулась её. Она остановилась в сантиметре от её щеки, ладонью кверху, как будто он ловил тепло её кожи, не смея дотронуться.

— Я не знаю, что вы охраняете там, за своими стенами, — прошептал он, и его дыхание, пахнущее выпитым виски, коснулось её губ. — И мне уже всё равно. Потому что сейчас, здесь, вы — моя. Не как собственность. Как… трофей. Как вызов, который я принял. И я не отдам вас просто так. Ни себе. И уж точно не той скучной, правильной жизни, из которой вы сбежали сегодня вечером.