Книга Шпильками по самомнению, страница 12 – Екатерина Мордвинцева

Вдруг он едва заметно улыбнулся. Не широко, а одним уголком рта. Как будто прочёл её мысли об «опасности». Затем медленно, не торопясь, оторвался от колонны и сделал первый шаг в её направлении.

И тут же, будто по какому-то сигналу, между ними прошла целая вереница танцующих, на мгновение скрыв его из виду. Когда пространство снова очистилось, его уже не было на прежнем месте.

Алиса напряглась, её пальцы вцепились в край барной стойки. Она быстро осмотрела пространство вокруг себя. Его нигде не было видно. Он исчез. Но ощущение, что он где-то рядом, что этот взгляд всё ещё скользит по её коже, не исчезло. Оно стало ещё острее.

Теперь она была не просто наблюдателем в чужом мире. Она стала объектом чьего-то пристального, необъяснимого внимания. Островок безопасности у бара перестал быть безопасным. Она стояла на открытом пространстве, и чувствовала себя не невидимкой, а мишенью.

Её первоначальная паника сменилась странным, холодным возбуждением. Адреналин заструился по венам, заставив сердце биться чётко и громко, даже сквозь грохот басов. Она больше не хотела сбегать. По крайней мере, не сейчас. Сейчас она хотела понять. Кто он? Зачем? И что он будет делать дальше?

Она медленно выпрямилась, отодвинула почти допитый коктейль и скрестила руки на груди. Её поза больше не была защитной. Она стала выжидательной. Готовой. Впервые за этот вечер, страх отступил, уступив место острому, лезвийно-тонкому любопытству.

Чужой мир больше не просто оглушал её. Он начинал с ней диалог. И следующий ход, она чувствовала, будет за ним.

Чувство, что за ней наблюдают, не покидало Алису ни на секунду. Оно было похоже на легкое давление в затылке, на смутное ощущение тепла на коже, обращенной в ту сторону, откуда он исчез. Она стояла у бара, стараясь дышать ровно, но каждый нерв был натянут, как струна. Её взгляд, тренированный годами выискивать диссонанс в симметрии, теперь бессознательно сканировал толпу, выискивая не хаос, а конкретную угрозу — или вызов.

И он появился не спереди, а сбоку. Словно материализовался из самого шума и полумрака.

— Судя по выражению лица, ваш коктейль вам либо не нравится, либо вы ждёте, пока он превратится в архитектурный эскиз.

Голос прозвучал прямо у её уха, низкий, бархатистый, с лёгкой, едва уловимой хрипотцой, которая прорезала гул музыки, не требуя повышать тон. Алиса не вздрогнула — она замерла. Потом медленно, с преувеличенным спокойствием, повернула голову.

Он стоял так близко, что она различала фактуру ткани его рубашки — дорогой хлопок, мягкий, но неглаженый. Запах — не парфюм, а смесь дорогого мыла, свежего пота и чего-то тёплого, древесного, вроде кожи и сигарного дыма. Он не нависал, но его рост и ширина плеч создавали ощущение, что он занимает всё пространство вокруг.

Это был тот самый взгляд с колонны. Вблизи он оказался ещё более… конкретным. Лицо не классически красивое, а собранное из резких, не до конца приглаженных черт: тёмные брови, почти сросшиеся на переносице, создававшие вечное выражение лёгкой насмешки или сосредоточенности; прямой, с едва заметной горбинкой нос; твёрдый подбородок с ямочкой. Но главное — глаза. Не просто тёмные. А глубокие, как колодец в безлунную ночь, с золотистыми искорками где-то на дне. И в них сейчас горел тот самый неподдельный, аналитический интерес, который она почувствовала издалека.