Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 50 – Юлианна Орлова

Читает, сука, как открытую книгу.

— Леша, ты ври, да не завирайся. Серьезно. Если тебе нужна помощь, ты знаешь, я всегда помогу. Ты мне как сын. Так что давай сейчас, до сборов, где нужна будет максимальная концентрация, скажи мне как есть: во что ты, нахер, вляпался. И из какой жопы мне придется тебя тащить? — прищуривается и методично рассматривает мое индифферентное ко всему лицо.

А я молчу рыбой об лед, только шире лыбу растягивая. Меня внутри подрывает от чистого счастья, что плещется бесконечным потоком и омывает каждый уголок души.

Пульсация в башке стекает южнее, и уже теребит грудную клетку.

— Ни во что, бать. Ты же понимаешь, что я не проблемный.

— Ага, особенно был в пубертат.

Не в бровь, а в глаз.

До конца тренировки выкладываюсь на все тысячу процентов, абсолютно уверенный, что очень скоро моя сила понадобится мне не только в октагоне.

А через пару часов на телефон падает сообщение от матери с очередной претензией. И я собираюсь домой, чтобы создать видимость присутствия. Следом на телефон падает и другое сообщение, возможно, самое важное.

“Все готово, приезжай”.

Прекрасно. Лыба растягивает морду от уха до уха, и ударив по педали газа до упора, мчу домой по ярко освещенным улицам.

А на подъездной дорожке к отцовскому дому встречаю тачку Верховцева с включенными фарами. Рядом с ней — мои родители. Хм… интересно кони пляшут.

Этот утырок встал на мое место, так что я паркуюсь по диагонали, что в моем стиле.

Выхожу из машины с ослепительной улыбкой, а в голове набатом стучит:

“Ну что, ублюдок, как долго ты сможешь кататься на свой машине и думать, что тебе можно все?”.

Бросаю на него дерзкий взгляд, и встречаю чистое безумие.

— Конечно, любое содействие… — доносится фраза отца, и я прислушиваюсь.

— Вечер добрый, — даю о себе знать и упираюсь рукой в тачку Верховцева. Он поворачивает голову и молча кивает, скорее отвечая отцу, чем приветствуя меня.

— Леш, заходи, ужин на столе, — мать белая как стена сминает руки, на меня не смотрит, только сильнее хмурится.

Отец никак не реагирует на мое появление, весь вовлеченный в Верховцева. А этот мудила, конечно, выглядит так себе, как будто его пиздили несколько ночей кряду. Переживаешь, что больше не будет над кем издеваться? Измываться? Самоутверждаться?

Потерпи, и я тоже сыграю в игру.

В нее можно играть бесконечно, знаешь?

ЯНА

Он ушел, а я осталась. Ушел, предварительно зацеловав, и уверив в том, что об этом месте никто не знает.

Что волноваться нечего, что все будет хорошо, что никто не навредит, и никто не сядет за грехи прошлого.

И что я в полной безопасности. Абсолютной, безоговорочной. Заверил, что я должна ему верить без всяких “но” и “если”. И сквозь туман странного притяжения я согласилась на все, а оставшись одной, начала паниковать.

В квартире, которую арендовал Леша, очень много всего, в особенности того, что может пригодиться девушке по уходу за собственной внешностью. Есть даже стайлеры для волос, что вводит меня в некий ступор. И потом заливает теплом, ведь он наверняка и это продумал. Он продумал все. Он думал обо мне, обо всем, что увидел, он планировал наш побег.

Он планировал все…

А я просто сидела и тонула в своей никчемности. В отличие от него, во мне точно нет подобного стержня, я все переломанная буквально и фигурально.