Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 53 – Юлианна Орлова

Провожу пальчиками по его лицу и вздыхаю.

Но Леша только ухмыляется, закатывая глаза.

— Ага, именно у него из-под носа я тебя и умыкнул. Такой профи. Он потом побежал по камерам смотреть, Но я основные камеры отключил, от остальных мы ушли. Ты знаешь, что в твоей одежде был вшит маячок?

Внутри все холодеет.

Буквально.

А ещё я начинаю судорожно рисовать в голове, что было бы, если бы я продолжила встречаться с Лёшей и говорить мужу совсем другие адреса нахождения.

Сердце выпрыгивает из груди, а Леша начинает целовать меня в скулу, шею, стекает ниже. Пальцами щупает грудь, разминает, сжимает. Сдаю и растекаюст в его руках.

— Видеть тебя в своей одежде пиздец заводит. Я так скучал.

— Я тоже очень соскучилась. Очень.

Тянусь и целую первая, чувствуя под собой упругий бугор.

ЯНА

Мне кажется, я схожу с ума, но иначе поступить просто не могу. Не могу отказаться от человека, который так упорно пробирался к моему сердцу, хоть в глубине души и понимаю: он может недооценить врага и все закончится плохо, насколько это вообще возможно.

Но стоит ему просто прикоснуться ко мне, как дурные мысли выветриваются из головы. Губы сами тянутся отвечать на жаркие поцелуи, а внизу живота тяготеет такой предательский огненный узел, сворачивающий нутро на раз-два.

Леша накрывает меня собой и запрокидывает ноги к себе на поясницу, я плотно сплетаю их, сама толкая парня на себя. Мне в моменте кажется, что я сошла с ума, с таким остервенением отвечаю на все, что он делает. Просто на все.

Сердце выпрыгивает из груди, а по коже разрядами тока скользит наслаждение от прикосновений. В голове раскаты грома стирают все намеки на адекватное восприятие реальности.

Я только жадно рассматриваю поджарое тело, которое накрывает меня собой.

Резко он отрывает мои руки от себя и поднимает выше, блокирует у меня над головой, и зубами поднимает одежду. Когда зубы прикасаются к коже, я вздрагиваю, а следом утопаю в запредельных ощущениях ласк языка.

Врезается в меня всем телом, заставляя испытывать судороги наслаждения. Губы дрожат, когда над ними больше не измывается рот Давыдова, не кусает, не вгрызается до ощутимой боли и пульсации во всем теле от ласк на грани запретной грубой нежности.

По вене пульсируют отголоски зависимости от таких прикосновений.

Я не понимаю, как и в какой момент он стал буквально всем, о чем я теперь думаю. Вероятно, впервые в жизни я так влюбилась, просто как будто бы это стало предрешенным событием, в котором я не смогла бы предпринять ничего, да и отказаться тоже.

Леша врезается губами в мою грудь и всасывающими движениями доводит до края. Второй рукой резкими движениями сжимает ягодицы, непременно оставляя синяки на коже, но вместе с тем и невидимые следы, которые оттесняются синхронно в душе.

На месте шрамов расцветают невидимые узоры любви.

Леша опускает и целует мои руки, каждый пальчик, и языком обводит подушечки прежде чем провести губами до маленькой косточке возле запястья и поднять на меня мутный взгляд, в котором запредельно много любви и восхищения.

Захлебываюсь в эмоциях, когда бедрами он толкается в меня, но не входит, лишь проезжается и заставляет хрипло застонать ему в рот. Горячая плоть заставляет сознание размываться, а вместе с ней и всему здравому смыслу, что еще теплился какое-то время во мне.