Книга Наглый. Плохой. Злой, страница 47 – Юлианна Орлова

Меня рядом с ней током бьет. Это бесперебойное питание.

— Леш, так будет больно, — тихо скулит, но я смеюсь, целуя ее в плечо.

— Нет, не будет. Будет очень хорошо, верь мне, — толкаю ее в спину так, чтобы она локтями уперлась в кровать, максимально прогибась.

Пальцами массирую ее между бедер, находя возбужденную горошину, и растекаюсь от желания войти на всю длину. Но она не привыкла, и я не зверь, а лишь одержимый ублюдок, который хочет ее больше, чем жить на этой земле.

Мягко вхожу в нее, ловя спазмы наслаждения от первого толчка, и одновременно выхватывая ухом стон, что так смазывает мою душу сладким сиропом.

Раздвигаю ягодицы и замираю глубоко внутри. Меня током шибет к чертовой матери, размывая реальность на отдельные куски, где есть только эта упругая задница, плоский живот и грудь троечка.

Яна

Я никогда столько не занималась сексом. Никогда — Никогда. И вот я, красная и смущенная, лежу распластанная на Давыдове. Обессиленная и полностью вытраханная, я даже дышать полной грудью не могу.

Каждая клеточка тела нещадно ноет, напоминая о том, что было ночью. Леша крепко удерживает меня двумя руками, не давая с места сдвинуться, а я пытаюсь не захлебнуться в эмоциях.

Взгляд плывет по оголенному телу, выгравинному будто из стали. Путается в моем, и снова переключается на Давыдова.

Я плотно переплетаюсь в нем, вживляюсь а него и дышу почти в унисон.

Леша даже во сне до конца не расслабляться, хмурясь и напрягаясь от каждого моего движения.

Возвращает на место тут же, стоит мне немного отстраниться.

А тем временем я была бы очень не против встать и сходить в уборную, чтобы оценить масштабы катастрофы. Губы пекут огнем, и в мыслях давно нет ничего, кроме картинок голого Давыдова, возвышающегося надо мной.

И вторгающегося в меня с каждым толчком все глубже и сильнее.

Зажмуриваюсь и пытаюсь восстановить свой бешено скачущий пульс.

Боже.

Пятнами по телу расползается огонь, а Леша плавно перекатывается на бок, подминая меня под себя.

Одним махом, словно я ничего не вешу.

Саднящие ощущения между бедер не дают забыть ночной секс.

И только много позже в голове пролетают мысли о муже, о телохранителе, и вообще обо всем, что связано с моим постоянным ужасом в лице Верховцева.

Впервые в жизни я думаю о себе и полностью погружаюсь в то, что приносит наслаждение, и одновременно глубинный страх, что вплетается в мою ДНК.

Если мой муж нас найдет, все будет очень плохо. Но мне уже плевать.

Пробивает на истеричный смех, который я глушу подступающей к горлу агонией.

— Никаких сожалений, Яна. Сейчас я проснусь окончательно, и мы продолжим.

— Нет! Нет, ты с ума сошел, — он продавливает меня своим телом и прижимается губами к шее.

Я в ужасе впитываю в себя эти ласки и часто-часто дышу, ощущая отголоски вязкого наслаждения внизу живота. Грудь предательски отзывается на все прикосновения, несмотря на то, что ноет.

— Леш… подожди, я так не могу. Со мной так нельзя. Мне больно.

— Необязательно в тебя входить, чтобы ты ловила очередные оргазмы.

Меня бросает в горячий кипящий чан. Захлебываюсь в эмоциях, обхватываю его шею и прижимаюсь губами к уху, тихо шепча.

— Подожди, давай просто полежим. Поговорим. Обсудим, что ты планируешь делать? Боже. Да что угодно… что мне делать, к примеру? — накидываю варианты, а у самой конечности парализует.