Онлайн книга «Папа для Вишенки»
|
Скажи я кому, что не хочу за Роберта замуж, — это было бы наглой и неприкрытой ложью. Сердце екает при одной мысли. Я этого хотела, еще когда только забеременела Вишенкой. Не рассчитывала и близко, но мечтала. Однако… — Мам, мне кажется, у него что-то есть с этой девушкой, Наталией. — Голос мой становится тише, неуверенней. — Она часто приходит с ним и Вишенкой, следит за ребенком, они так… естественно вместе выглядят. Потом, они вместе работают… — Вот те на… — Мама цокает языком. — Не жили хорошо, неча и начинать, так получается? А ты что же за свое счастье не борешься? Так ему и скажи — или женишься на мне, или Вишенку увидишь только на фото. Он папашка идейный, ради своего дитяти убьется, но все сделает. От маминых слов меня передергивает. Представляю себе лицо Роберта, если я скажу ему что-то подобное. — Мам, я не буду так делать! — возмущенно говорю я. — Тем более после всего! Он мне жизнь спас, лечение оплатил, заботится о Вишенке… И ты не смей ему ничего такого говорить, а то я тебя знаю. Кто тебя вообще просил к нему идти с Вишенкой? — А я что? Я ничего! — Мама изображает оскорбленную невинность. — Культурно к нему подошла в тот день, попросила помощи. Он с радостью взял ребенка и согласился помочь! Роберт очень коротко рассказал про то, как впервые встретился с моей матерью. Не знаю, намеренно ли умолчал о деталях, но ограничился лишь голыми фактами. Поэтому предъявить маме мне нечего. Хотя, зная ее, могу представить, как это происходило. — Вообще, спасибо скажи, что мать у тебя зашевелилась, забеспокоилась. — Мама выпрямляется на стуле, принимая гордую позу. — Другая б бросила на произвол судьбы, а я заботливая… Как вспомню себя с той жуткой головной болью и жаром, мечущуюся между небом и землей в захудалой больнице, так дрожь берет. Серые стены, облупившаяся краска, койки со скрипучими пружинами… Спасибо Роберту, что нашел меня там. — Спасибо, мама, правда, — искренне говорю я. — Если бы не ты, он бы и не узнал… — То-то же, маму слушать надо, Ленка, — удовлетворенно кивает она. — И я тебе доподлинно говорю: Роберта твоего надо брать, пока тепленький. Или ты всю жизнь собралась со мной жить? В лучшую жизнь не хочешь? — Мам, Роберт мне квартиру дарит, — тихо говорю я. — Двушку в его подъезде, фото показывал… — Квартиру? — Мама аж присвистывает. — Хм… Квартира — это хорошо, конечно… Но неужели ж ты позволишь ему откупиться от себя какой-то там вшивой двушкой? Шалею от маминых слов. Она так говорит про квартиру, будто это какая-то мелочь из «Фикс Прайса». Вопросительно на нее смотрю, а маме все нипочем. Она продолжает громко возмущаться: — Ты достойна большего за все лишения, за все мытарства! Ты ведь Вишенку сама с первого дня растила, ночами не спала, когда у нее зубки резались… — Мам, да какие лишения? — не выдерживаю я. — Это было мое решение — рожать. Мое! — Вот неужели тебе замуж неохота? — театрально вздыхает мама. — Ой, ну тебя, глупую. Еще и уговариваю, как маленькую… Домой мне надо, сериал скоро начинается. Мать еще некоторое время вздыхает, а потом складывает пустые контейнеры в авоську, надевает куртку и уходит. А я остаюсь одна в тишине палаты. За окном моросит мелкий дождик, стекло слегка запотело. Где-то в коридоре тихо переговариваются медсестры, слышен скрип каталки. |