Книга Папа для Вишенки, страница 78 – Диана Рымарь

Но и Елена тоже хороша, если честно.

Ведь точно знала, где я работаю, — могла подкараулить на выходе из офиса, как это сделала потом ее настырная мать. И уже предъявить, так сказать, на моей территории. Чтобы точно не отвертелся.

Эх, девки… Почему вы всегда пытаетесь решить все деликатно?

Если мужик ведет себя, как последняя сволочь, не стоит с ним церемониться! Справку о беременности ему на стол, и пусть платит алименты по закону. Я бы платил без вопросов. И Вишенку бы помогал растить с самого рождения.

— А почему ты сказала своей матери, что я в курсе беременности? — спрашиваю, наклонившись к Елене ближе.

Она виновато опускает глаза, снова начинает теребить край одеяла:

— Я сделала это, чтобы она наконец от меня отстала, ведь каждый божий день поедом ела. Все допытывалась, кто отец, почему не помогает, почему я одна мучаюсь. Вы извините меня, пожалуйста, что так получилось. На самом деле я безумно благодарна вам за помощь, мне врачи сказали, что именно вы оплатили все мое лечение…

— Это я тебе должен быть благодарен, — перебиваю ее.

Елена удивленно поднимает на меня глаза:

— За что? За целую кучу проблем, которые я на вас свалила?

— За Вишенку… — просто отвечаю.

В этот момент в дверь палаты осторожно, почти неслышно стучат. А потом в дверном проеме показывается голова моей Наталии. Она заглядывает внутрь с осторожной улыбкой:

— Уже можно войти?

— Конечно, можно… — киваю.

Она неторопливо входит в палату с Вишенкой на руках.

Дочка сегодня одета в яркий розовый комбинезон, волосики аккуратно убраны в два хвостика. Она с любопытством оглядывается по сторонам, изучая новую обстановку.

— Я решил, — объясняю Елене, — что тебе не повредит наконец встретиться с дочкой.

Надо видеть, какими глазами Елена смотрит на маленькую Вишенку.

В этом взгляде есть абсолютно все: слепое материнское обожание, немое умиление, огромная, как целый мир, любовь.

— Родная моя! Хорошая девочка… — шепчет Елена дрожащим голосом. — Как же ты выросла! Какие щечки пухленькие…

Елена инстинктивно тянет руки к ребенку, однако я мягко, но решительно их отодвигаю:

— Не надо пока, она тяжелая для тебя, тебе еще рано такие нагрузки. Успеешь наобниматься, когда окончательно поправишься.

Сам поднимаюсь со стула, осторожно беру дочку у Наташи. Усаживаюсь поближе к кровати, чтобы мать и дочь могли спокойно друг друга рассмотреть.

Вишенка в полном шоке от происходящего.

Она то внимательно смотрит на мать в кровати, то прячет личико у меня на груди, то опять настороженным, но любопытным взглядом изучает Елену. Видно, та вправду сильно изменилась после того ужасного случая. Или это реакция Вишенки на головную повязку матери?

Наконец у дочки прорезается неуверенное:

— Ма? — потом, через некоторое время снова: — Ма?

А дальше ее уже не остановить.

Она начинает активно рваться к Елене, протягивая к ней ручки и лепеча что-то на своем детском языке.

Я осторожно укладываю Вишенку Елене на колени, придерживая, чтобы не было слишком тяжело для ослабшей девушки.

Вишенка сразу жмется к матери всем телом, а Елена не может сдержать слез, тихо плачет и снова и снова благодарит меня дрожащим голосом.

Я улыбаюсь, искренне растроганный этой сценой.

И лишь одна Наташа стоит у окна, кажется совершенно не зная, куда себя деть в этот момент.