Книга Мы, твои жены и дети, страница 45 – Вера Колочкова

А что было делать? Когда человека бьют, он достоинство постепенно теряет. В ничтожество дрожащее превращается. Теряет способность к сопротивлению. Думает лишь об одном: в угол забиться, спрятаться, раны свои зализать. Такому человеку уже в принципе не подняться, если чудо какое не произойдет.

В тот вечер Борис ее не только избил, а еще и из дома выгнал. Сказал: «Надоела, иди куда хочешь. Это моя квартира, ты тут никто».

Она и пошла в никуда. В общежитие уже нельзя, все знакомые девчонки разъехались – кто домой в область, кто замуж. Некуда было идти. Даже денег с собой ни копейки не было, сумку прихватить не успела. И шапку. Так и шла с непокрытой головой. Снег поначалу таял на волосах, ледяные капли стекали на разбитое вдрызг лицо, и как будто даже легче становилось. А потом капли перестали стекать. Видать, голова замерзла.

Она видела, как редкие прохожие шарахаются от нее, как от чумной. Думают, наверное, бомжиха пьяная шатается. А этот, который ее чуть не сбил, не отшатнулся, не шарахнулся. В машину к себе посадил. Разрешил отогреться.

Да только зачем ей отогреваться? Что толку? Сейчас выйдет из машины и снова замерзнет. Нет, только себя этим теплом раздразнила.

— Спасибо вам, пойду я, – произнесла тихо, пытаясь открыть дверь машины.

— Да куда вы пойдете? – с досадой проговорил незнакомец. – Никуда я вас не пущу. Вам сейчас в тепло надо, чаю горячего выпить, поспать. И врачам показаться надо. Документов у вас нет собой, да?

— Нет, конечно.

— Понятно. И домой вам тоже нельзя.

— Нет.

— Значит, так! Сейчас едем к вам домой, я поднимусь в квартиру, заберу ваш паспорт. Говорите адрес.

— Нет, что вы, там же Борис, он же драться с вами полезет…

— А с вашим Борисом у меня отдельный разговор будет! Мужской! Уж поверьте, я знаю, что ему сказать, вашему Борису! Ну же, говорите, где вы живете.

Она так испугалась, что быстро назвала ему адрес, и всю дорогу сжималась в клубочек, боясь даже представить, что сейчас будет. Что-то страшное будет, что-то ужасное! И в то же время отдалась тому, что с ней происходит, как отдается уставший пловец уносящему его течению – все равно погибать.

Незнакомец вышел из машины около подъезда, решительно открыл дверь. И довольно быстро вернулся, сел в машину, протянул ей сумочку:

— Держите.

— Ой! А он… А Борис… Он вам ничего не сделал?

— Нет. Это я ему сделал. Сейчас в прихожей отлеживается. Он сказал, что паспорт ваш в сумочке.

— Да, он здесь. Но как же он вам сумку отдал?

— Нормально отдал. Даже не пикнул. Такие люди, они ведь перед чужой силой очень покладистые. Потому что сами трусливые. А подлость – она ведь из трусости исходит, из понимания собственного ничтожества. Чтобы себя в своих же глазах возвысить, трус и подлец всегда жертву себе выискивает. Такие вот дела, Маруся.

— Откуда вы знаете, как меня зовут?

— Так Борис ваш сказал. Глаза выпучил и начал канючить: «Не бил я Марусю, не бил… Это она сама себя так… Упала так неудачно…»

Она смотрела на него во все глаза. Казалось, не дышала даже. Наверное, выглядела в этот момент ужасно глупо. И смешно. Вся в синяках, волосы растрепаны, глаза распахнуты, рот открыт.

Хотя какая разница, как она выглядела? И что он о ней подумает – какая разница? Все равно пора уходить. Все, что мог, он для нее сделал.