Книга Капкан Бешеного, страница 38 – Мария Зайцева

У меня есть поинтересней объект для изучения.

Демид Игнатьевич… А вот интересно, сейчас мы не в постели, мне его по имени отчеству называть? Или можно Демидом?

Впрочем, неважно.

Он сидит в кресле, уже полностью одетый, смотрит на меня. В одной руке сигарета, другая спокойно лежит на подлокотнике кресла.

И взгляд льдистых, обычно холодных до жути глаз, сейчас поразительно горяч.

Это настолько странное что-то: на лице практически нет эмоций. Все в глазах.

Они обжигают.

И приказ, словно плетью хлестнул, надо же…

Не задумываюсь даже. Иду.

Кутаюсь в темное покрывало, поджимаю пальцы на ногах, даже не от холода, от волнения.

И иду.

А он смотрит.

И ничего не говорит, вообще!

Мне это не странно, уже привыкла к тому, что он, на самом деле, совершенно немногословный.

Это так интересно: его сын — тот еще болтун, мы как-то весело пообщались по видеосвязи, еще до того даже, как у Васи появился животик.

И Игнат Лисин мне показался таким обаяшкой-говоруном. Любимцем и любителем женщин. Иногда мелькало в его глазах, конечно, что-то странное, что давало понять: этот парень далеко не так прост. Но затем Игнат моргал, улыбался широко и обаятельно, и ощущение пропадало.

А вот теперь, глядя на его отца, я могу легко представить, как бы выглядел Игнат, если бы жизнь его не была настолько легкой, как сейчас.

Если бы ему пришлось пробиваться с самых низов, как его отцу.

Про дорогу Демида Игнатьевича я не особенно в курсе, но пару фраз Вася обронила когда-то, и выводы, хотя бы первичные сделать я смогла.

И сейчас, глядя на моего внезапного любовника, в серый лед его глаз, понимаю, что Игнат никогда таким не станет.

Никто не сможет стать даже чуть-чуть похожим на этого жесткого, холодного, и в то же время, невероятно огненного мужчину.

Поначалу я сравнивала его со скандинавским богом, или викингом, упрямо и холодно забирающим то, что ему нравится.

А сейчас иду, послушная приказу, и понимаю: не викинг. Дракон. Холодный внешне дракон, готовый в любой момент взорваться, словно сверхновая. Все вокруг разрушить.

Как его прозвище? Вася же говорила… Почему я не запомнила? Подумала тогда, что такой дурацкий привет из девяностых, пережиток… Надо будет спросить, да. У Васи, само собой, не у Демида.

Подхожу и становлюсь между его расставленных коленей.

Демид смотрит снизу вверх, и выражение лица совершенно нечитаемое. Что он видит перед собой? Ему нравится то, что он видит? Думает ли он о нашем сексе?

Я — постоянно думаю.

И сейчас тоже.

Хочется, чтоб он думал.

Вспоминал, что делал со мной всю эту ночь.

И хотел повторить это снова.

Вот такое эгоистичное желание быть нужной этому ледяному дракону.

Опасное желание: драконы обычно не щадят своих жертв.

— Замерзла? — тихо спрашивает Демид. Буду звать его Демид. Хоть мы и не в постели сейчас.

Киваю зачем-то. Хотя вообще холода не чувствую.

— Садись.

Он тянет меня к себе на колени, сажает так, чтоб я оперлась спиной о его грудь. Опытные пальцы скользят под край покрывала, касаются голой кожи. И, чуть вздрогнув, словно он не ожидал, что я под покрывалом обнажена, двигаются дальше.

Выдыхаю взволнованно, откидывая затылок ему на плечо и позволяя ласкать себя так, как ему хочется, грубовато, жадно, настойчиво. У него чуть шершавые пальцы, и это тоже необычно: у мужчин его уровня чаще всего очень ухоженные руки, маникюр — одна из привычных процедур. А тут… Ощущение, что ему плевать на то, что о нем подумают его бизнес-партнеры, например… Хотя, наверно, это не ощущение. И ему реально пофиг.