Книга Капкан Бешеного, страница 35 – Мария Зайцева

Настолько не оправдываю, что даже забывать стал ощущения.

Потому и не узнал их сегодня, не понял.

Ирина ест пиццу, с жадностью, чуть ли не с урчанием.

Остывшую, невкусную, сто процентов, заказанную из какой-то говнодоставки. А я смотрю.

И прячу свой дикий пожирающий взгляд за клубами дыма.

Напротив нас — оконное стекло.

Оно, как и все остальные в этом доме, со специальной пленкой, чтоб снаружи никто не увидел, чем занимаются жители этого дома.

И потому сейчас чуть-чуть зеркалит.

Не в полную меру, но хватает, чтоб заценить картинку целиком и как бы со стороны.

Я вижу кровать, разворошенную, смятую.

Девушку, сидящую по-турецки, укутанную в одеяло так, что лишь голова видна и одно плечо с голой тонкой рукой.

Она держит кусок пиццы, наклоняется к коробке, чтоб не уронить ничего на постель, открывает рот, кусает жадно, чуть ли не рыча от наслаждения. Словно кошка, дорвавшаяся до вкусной рыбки.

Коробке на кровати не место, это вообще треш полный.

А есть надо за столом.

Я сам не всегда таким правильным был, особенно в годы юности.

Но уже очень много лет живу по-другому. И Генька приучен к манерам.

Пытаюсь, чисто умозрительно, представить на месте анимешки любую из своих женщин…

И усмехаюсь, понимая, что летели бы они так далеко, что даже визга бы своего не слышали.

Потому что не терплю такого.

Ни от кого.

А вот Ирина…

Закрывает глаза, когда откусывает, и какое-то время щурится в наслаждении. На щеке — кетчуп.

Волосы в дичайшем беспорядке.

И пальцы в крошках.

Охрененная.

Маленькая женщина на моей постели. Пахнет мной. Нашим сексом. Ест пиццу с урчанием и кайфом. Живая и непосредственная. Комбо, мать его.

Мое личное комбо.

Я, кстати, в окне отражаюсь смутным пятном, большим и однозначно угрожающим. Словно зверь в засаде.

Приманил добычу и терпеливо ждет…

Интересное сравнение.

Мне нравится, несмотря на его очевидную дикость.

Я понимаю, что мне надо разговаривать с анимешкой, надо выяснять отношения, извиняться, в конце концов…

Но почему-то ничего не говорю, словно боюсь нарушить этот хрупкий момент тихого, практически домашнего, уютного счастья.

А я ведь реально счастлив сейчас…

Надо же…

— Оставь эту пиццу, я сейчас закажу свежую, — наконец, говорю я, повторяю то, что уже до этого сказал, когда отдавал коробку в дрожащие от жадности руки анимешки.

— Не надо, — оба облизывает губы, и они становятся еще более пухлыми и блестящими. — Эта вкусная.

— Да? — я неожиданно даже для самого себя, тянусь вперед, опираясь на кулаки, подаюсь к Ирине, — попробую? Дашь?

Она замирает, сглатывает чуть испуганно, глаза большие, с влажным блеском. И лицо бледное, кожа нежная. На виске — голубоватая жилка. Покоя мне не дает.

— Возьми… те… — в два приема выдает она и протягивает мне кусок пиццы.

Я беру, кладу его в коробку, а саму коробку спихиваю с кровати.

Еще подаюсь вперед, и Ирина с тихим выдохом падает на спину.

— Я не хочу так. Я хочу вот так. — Шепчу я и слизываю кетчуп с подрагивающих губ. В глазах темнеет от возбуждения. Вкусная девочка. Охуенная девочка.

— Демид Игн… — она пытается что-то сказать, пальцы ложатся на мои плечи. Не отталкивает. Просто цепляется. Дикость и легкая растерянность в раскосых глазах. И ожидание.

А ты совсем не простая, да, анимешка?

Знаешь, как завести мужчину.