Онлайн книга «Капкан Бешеного»
|
Конюховский смотрит на меня, и в глазах его — удовлетворение. — Не надо ее на улицу, сейчас приведем в чувство. Хорошо, что ты приехала, Ирочка. — Ты ее знаешь? — удивленно восклицает Люба. Тоже очень искренне. Если бы я не слышала ее только что, то ни за что бы не подумала, что это все — игра. — Блядь, ну до чего же ты тупая дура, — вздыхает Конюховский, чуть закатывая глаза, — я же тебе ее показывал… — Ой… Да? — хлопает Люба цветными ресничками, — но она же не похожа! Она вообще… Старая! — Ебануться… — бормочет про себя Конюховский, — не поймешь, что лучше… Но ладно, пошли. — Куда? — прихожу я в себя, резко дергаю ладонь из пальчиков Любы, пытаюсь отойти в сторону, — я никуда с тобой не пойду! — Ой, блядь, да куда ты денешься? — снова закатывает глаза Конюховский, — твоего папика тут нет и не будет, а ты, овца, зря пришла. Он подхватывает меня за локоть и тащит к выходу в приват-комнаты. — Милый, но зачем она тебе? — плаксиво стонет позади нас Люба, — а как же я? — Заткнись, — рычит Конюховский, — и за мной. А ты… — тут он встряхивает меня, все это время молчаливо сопротивляющуюся, — не дергайся. Тут камер нет, никому до тебя, дуры, дела нет, поняла? — Это же тебе не пройдет просто так, урод, — я стараюсь быть адекватной, хотя близость этой твари меня сводит с ума. Мне плохо до головокружения. — Демид тебя похоронит! — Если найдет, — смеется Конюховский, и я еще больше пугаюсь безумию, явно слышимому в его голосе, — знаешь, овца ты педальная, твой ебарь слишком активный. И я решил чуть-чуть пожить в другом месте. Сегодня — последняя гастроль. — Котик, а я? — Люба спешит за нами, выходит в коридор следом, — а я как же? Ты обещал клип! — Блядь, ебанашка на мою голову! Заткнись, я сказал! Сейчас сдам вас клиенту, с ним про клип говори! Ему две азиаточки зайдут даже больше, чем одна… Ай, сука! Я успеваю его долбануть каблуком по ступне, но Конюховский, вместо того, чтоб остановиться, только рычит злобно, отвешивает мне жесткую пощечину, от которой все в голове звенит, и тянет дальше под причитания Любы. Она пищит что-то, но не отстает. А я, дезориентированная, только и могу, что пятками тормозить по скользкому паркету. Туфли уже потеряла, в голове — гул. И не верится, что это со мной! Не верится! Конюховский затаскивает меня в комнату, швыряет на диван. Больно бьюсь скулой о подлокотник, добавляя себе звона в голову. — Я не понял… — еще один голос, мужской, слышится, как сквозь вату, — это че такое? — Это — бонус, Ахмед, — отвечает Конюховский, — ты хотел одну азиаточку, а я тебе сразу двоих дарю. Забирай. — Двоих? Это интересно… — Котик, но как же так… — Рот закрой. И делай то, что скажет этот человек. — Но… Пытаюсь сесть, но руки разъезжаются. Похоже, я сильней ударилась, чем думала… Подбородок перехватывают жесткие пальцы. Фиксируют, заставляя поднять голову выше. Моргаю, не в силах сфокусироваться. Понимаю только, что мужчина передо мной, восточный какой-то. Смотрит, ощупывает пальцами горло… Словно сжать хочет. На заднем плане неразборчиво ругаются Люба и Конюховский. — Хороший подгон, — говорит, наконец, мужчина. — Ты свободен. Коридор тебе открыт до утра. — А бабки? Да отвали ты, овца! Конюховский, похоже, толкает Любу на тот же диван, ко мне. |