Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 72 – Мари Соль

Всё это было в диковинку мне, так привыкшей к другому. К обоям в цветочек в бабулиной спальне. К продавленной старой тахте. До того, что подобный, «журнальный уют», мне казался таким неуютным.

Телефон зазвонил в рюкзаке. Я взяла его:

— Да?

— Анна? Вы уже на месте?

— Да, — повторила я утвердительно.

Марат Даниярович, с лёгкой заминкой, спросил:

— Я могу к вам заехать?

— Д-да, — отозвалась, после недолгой паузы.

«Вот только зачем?», — пронеслось в голове.

Он появился к шести. Когда я разложила одежду. Опробовав душ, поняла, что забыла пижаму. Надела цветастое платье, закуталась в плед и ждала. Я считала в уме, как сумею прожить на свои гонорары. Притом, что потеря работы уже не пугала меня. Я потеряла тебя! А что может быть хуже? Потеря друзей и семьи? Потеря всей прожитой жизни…

На пороге стоял элегантно одетый мужчина. Он, несомненно, был очень красив. Пиджак переброшен небрежно, фигура от белого кажется шире в плечах.

— Здравствуйте, — я отступила.

— Ну, как вам квартира? — спросил он с порога. Разулся, оставил пиджак и прошёл.

— Прекрасно, это…, - я замялась, подбирая слова, — Даже лучше, чем я ожидала! Вот только… Мне нечем платить.

— Вы уверены? — он усмехнулся.

В другой ситуации я бы могла оскорбиться. Но этот намёк был осознанно принят, как должное. За всё в этой жизни придётся платить. Разве нет? За любовь и успех! И за их невозможность быть вместе.

Я потянула тесёмки на платье. Оно разошлось. Взгляд Марата скользнул по разрезу, в котором виднелся кусочек груди.

— Я не дурочка, знаю, зачем вы пришли, — прошептала, боясь посмотреть на него.

Он стоял, опираясь о стену плечом. Ноги скрещены снизу, носки белоснежного цвета сияют на фоне темнеющих плит. Я оглядела свои босоногие ступни. Педикюр уже стёрся, на левой ноге лопнул старый мозоль. Не этим ли пальцем ты просил меня клясться в любви?

На лбу проступила испарина, когда он спросил:

— И зачем же?

Я сглотнула:

— Чтобы со мной переспать.

Послышался сдержанный смех:

— Анна, вы уникальная девушка.

Краска смущения с жаром припала к щекам. Он намерен не только со мной переспать, но ещё и натешиться вдоволь издёвками.

— Я могу переспать с кем угодно, — сказал с лёгкой ноткой досады, — А вот жениться хотел бы на вас.

Я подняла недоверчивый взгляд:

— Же-ни-ться? — повторила почти по слогам.

Марат подтвердил равнодушным кивком. Разрез у него на рубашке высвечивал тёмную поросль.

— Вы идеально подходите мне. Девушка с трудной судьбой, из которой я сделал актрису.

— Сделали? — я ухватилась за ворот, желая прикрыть своё тело от взора внимательных глаз.

Он выдохнул:

— Я не умаляю ваших достоинств! Напротив. Хочу их развить. Вы красивы, юны и талантливы. Я всесилен, богат и умён.

— Это шутка? — ответила я.

Вместо слов он достал из кармана коробочку. Маленький бархатный выступ которой украсил собою комод.

— Примерьтё, — сказал и ушёл.

Я смотрела, как он обувается. В голове неустанно звенело: «Абсурд!».

— Я не просила об этом, — нечаянно бросила в спину.

Марат обернулся:

— Об этом не нужно просить.

Когда дверь закрылась, я вспомнила фразу: «Забудьте о том, кто вы есть». А кто я? Всего лишь девчонка с тяжёлой судьбой. Одна из немногих, которую выбрал в свои протеже состоятельный тип. От Ани, влюбленной в тебя без оглядки, почти ничего не осталось. Она умирала мучительной смертью! Она была очень больна…

«Прости, давай встретимся», «Между нами ничего нет», «Ты единственная, кого я люблю», — оживали твои сообщения.

«Ты тоже единственный», — думала я, и курила на этой чужой, неприветливой кухне. Я любила тебя, но простить не могла! Я не знала, как жить. Потому и примерила это кольцо, эту «роль», в неизвестном спектакле. Оно было в пору, и я поняла — это знак. И подумала, что так, без любви, даже лучше…

И тут за окном зашумело. Я открыла его, пропуская живительный воздух. Дождь, неожиданный, лёгкий, грибной, орошал пересохшую землю. Пару капель попало ко мне на ладонь. Я заплакала, чувствуя близость! Вероятно, и ты точно также, открыв в своей спальне окно, ощущаешь прохладу дождя? И холодные слёзы небес омывают родные ладони.

Продолжение следует…