Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 71 – Мари Соль

В сторожке мне разрешили пожить. Но недолго. Сторож, дядь Юра, а может быть, дядя Серёжа доложил обо мне. Сам Сперанский примчался.

Поцокал и вынес вердикт:

— Это плохо.

— Простите, я съеду. Сниму квартиру. Мне бы ещё пару дней.

Он поправил очки.

— Ох, Ловыгина! Чуял, что с тобою не всё будет гладко.

— Простите, — всхлипнула я. Извиняясь заранее и за сорванный спектакль, и за ущерб, нанесённый его репутации.

Этим же утром раздался звонок. Голос на том конце провода принадлежал одному человеку. В моей записной он назывался «Работа».

— Анна?

— Да, это я, — отозвалась несмело.

— Анна, это Марат, — представился он. Видимо, думал, что я удалила его телефон.

— Я поняла, — я прижала колени к груди. Я жила здесь затворницей! В комнатке, тесной и затхлой, служившей мне спальней, гостиной и даже тюрьмой.

— Ваш непосредственный босс сообщил мне о том, что вам негде жить, — прозвучало на том конце провода.

Я усмехнулась:

— Это не правда.

— Тогда почему вы ночуете в театре? — задал он вполне резонный вопрос.

— Это временно, — ответила я. Я ведь действительно намеревалась съехать, как только смогу.

Марат Даниярович тихо вздохнул:

— Анна, я пришлю за вами водителя. Он передаст вам ключи от квартиры…

— Нет, что вы, не нужно! — заверила я.

— Она всё равно пустует, — ответил Марат Даниярович.

— Я могу снять квартиру сама, — сказала с достоинством. Я ведь могла! Только времени нужно чуть больше.

— Я в этом ничуть не сомневаюсь, — согласился Марат. Даниярович, и добавил с умеренной твёрдостью, — Водитель приедет за вами в четыре.

Не успела ответить отказом, как он отключился. Я ждала четырёх. Он, и правда, приехал. Водитель. И стоял у ворот. Серебристая бэха мигала огнями, а я не решалась показывать нос.

«Квартира на месяц, не больше. А после я съеду оттуда. Забуду и театр, и тебя. И начну всё с нуля», — утешала себя, собирая разбросанный скарб по «сторожке».

Мужчина, что вёл, был предельно услужлив. Он передал мне ключи от квартиры, сказал:

— Можем ехать? — и всё.

Я кивнула, прижала рюкзак. Ботинки, пальто и любимые джинсы уместила в пакете. Какое-то чувство возникло внутри. Как будто прощание с прошлым…

Я запомнила этот момент. Мне казалось, что, стоит отъехать подальше, и боль перестанет терзать моё сердце. Но этого не случилось! И даже когда иномарка везла меня прочь, я беззвучно рыдала на заднем сидении. А потому на квартиру приехала с видом таким опечаленным, как будто Дюймовочка в гости к кроту.

Дом в небольшом, но уютном дворе, был элитным. Даже снаружи заметных отличий от нашего, было, как минимум три. Это шлагбаум, парковка и цвет. Кирпичные стены имели какой-то нездешний оттенок. Балкон с панорамными окнами сбил меня с ног.

Водитель назвал мне этаж и квартиру, и я поднялась. Кроме картин, что висели на стенах, и пальм, что стояли в углах, тут были камеры. Я посмотрела в одну и подумала: «Что я здесь делаю?». Но отступать было поздно! Сперанский спровадил меня. А деньжат на квартиру едва ли хватало. Ведь я не копила, как ты…

Дверь отыскалась и ключ подошёл. Я внесла свои вещи, зажгла верхний свет. Прихожая плавно лилась белизной, приглашала разуться. Внутри было пусто. Большая, просторная комната, плоская плазма и стильный диван. Кухня, снабжённая техникой.