Книга Измена. Я только твоя. Лирическое начало, страница 67 – Мари Соль

Она удивилась, таким был мой вид:

— Что-то случилось?

Я спросил, позабыв о манерах:

— Аня здесь?

Мама твоя запахнула халат. Под ним что-то было. Ночнушка? Она, вероятно, спала.

— Нет, а разве она не с тобой? — озадаченно вскинула брови.

Я шагнул за порог. Заглянул к вам на кухню. Будто она могла тебя прятать.

— Мы поссорились, — бросил с обидой.

Тёть Лена махнула рукой:

— Помиритесь.

— Я думал, она будет здесь, — объяснил свой внезапный визит.

— Вернётся, — заверила Лена Георгиевна, — Ты что, Аньку не знаешь? Ей нужно себя показать.

Я прислонился к стене. Мне хотелось дождаться тебя во дворе. Загляни я домой, мама тут же учует неладное. Начнутся расспросы. А я не хотел отвечать! И грубить не хотел. Потому попросился в туалет.

Тёть Лена кивнула.

— Да, конечно! Вот же он, прямо по курсу, — сказала она, приглашая пройти.

Я отлил и умылся. После долго смотрел на себя.

«Неудачник», — стучало в висках. Мне хотелось, чтоб ты опровергла его, это слово. Сказала, что ты так не думаешь! Просто хотела обидеть меня…

Я вышел. Идя мимо зала, невольно в него заглянул. Горела настольная лампа. Её сдержанный свет не касался окна. Но высвечивал тени. Взгляд упал на букет. Ярко-алые розы. Бутоны раскрылись, явив сердцевину. Кое-кто уронил лепестки…

Не помню, как я оказался с ним рядом. Как рукой прикоснулся цветка. Но отчётливо помню, как сжал в кулаке ярко-алый бутон.

— Витя? — послышалось сзади. Это была твоя мать.

Она подошла. Мои пальцы разжались, и пару тугих лепестков приземлилось на стол.

— Это ваши цветы? — спросил не своим, оседающим голосом.

— Нет, это Анькины! Из театра приволокла, — ответила Лена Георгиевна.

— А она не сказала, кто ей дарит такое? — почти прошептал.

— Ох, Витюнь, — твоя мама вздохнула, рука улеглась на плечо, невесомая, лёгкая, — Ты так себя изведёшь. Никаких нервов не хватит.

Я кивнул, проглотил подступивший комок. Я всё понял. Ты знала его! Мужчину. Дарителя роз. Ты ему улыбалась со сцены. Не мне.

— Ну, Витюнь, будет тебе убиваться, — Лена Георгиевна с силой меня развернула. Я позволил! Я был как тряпичная кукла. В тот самый момент я тебя потерял…

— Ну, вот ещё, милый, ты что? — прошептала Елена, отёрла руками горячие капли с лица. Моего.

Я увидел отчётливо: ты сейчас с ним. Ты сбежала к нему! Ты ушла и уже не вернёшься. В голове было мутно от мыслей и пива. На душе было горько от боли, которую я ощущал. Я не мог успокоиться. Даже когда обнимал твою маму. Она прижимала меня, как ребёнка, и рука теребила мои волоски.

— Всё, успокойся, хороший мой, всё будет хорошо, — слышался вкрадчивый тон. А всхлипы беззвучно рвались из груди! Они прекратились лишь только в ответ на касание… Когда губы её прикоснулись к моим.

Я на мгновение выпал из жизни. Глаза мои были закрыты. А запах, похожий на твой, помешал оттолкнуть. Я замер, склонённый, беря эту ласку, как милость настойчивых губ. Я представлял — это ты. И даже слегка удивился, увидев тебя в коридоре. Глаза распахнулись! И я в полной мере почувствовал дичь этой сцены, которую ты разглядела, войдя.

— Аа-нь, — запинаясь, я начал. Но ты отступила на шаг. Ты бросилась вон, как испуганный дикий зверёк. А я не мог сдвинуться с места…

Я долго искал тебя, звал. Я бесконечно звонил, оставлял сообщения.