Онлайн книга «Всего лишь любовь»
|
И я вынимаю себя из постели, сую ноги в тапки, и голой иду в коридор. Прикрыв дверь, выдыхаю. О, Господи! Я и Шумилов? В постели и без одежды. Разве это должно удивлять? Но меня удивляет, как я допустила подобное? Бёдра нещадно болят. Любой фитнес-клуб не идёт ни в какое сравнение с сексом. С сексом, длиною всю ночь! Закрываю ладонями стыд на лице. Лучше бы это был сон. Марафон длился долго. Следы «упражнений» повсюду! В прихожей разбросаны вещи. Моя сумочка жмётся в углу. И обувка лежит, как попало. Нахожу свои трусики здесь же, на вешалке… Кажется, первый наш «раунд» случился в прихожей. Шумилов меня прислонил… и вошёл. Кончил быстро! Потом извинялся. Сказал, что исправит оплошность. Я говорила ему, что он должен уйти. А он… не ушёл! Подхватил и понёс в направлении спальни. А там… Боже мой! Чего мы там только не делали. Точнее, он делал со мной. Будто всё это время копил и смотрел извращенское порно. А, может оно так и есть? Капустин лежит на диване. Подняв морду, сонно зевает. Я делаю жест не шуметь. Прикрываю дверь спальни. Иду умываться. Из зеркала в ванной глядит совершенно чужая мне женщина! Волосы спутались, тушь потекла. А на шее дорожка засосов! Она обрывается где-то в районе соска… Закрываю глаза, предпочитая не видеть всё это. Вытираю остатки того макияжа, с которым ходила вчера. Чищу зубы, попутно глотнув из-под крана. Взбрызнув на них увлажняющим спреем, пытаюсь продрать свои волосы. И зачем я вчера уложила их муссом? Могла бы оставить как есть. На кухне я делаю кофе, смотрю на часы. Из спальни ни звука! Точнее, сопение слышно, а значит, он всё ещё спит. Напиток немного бодрит. В голове всё равно непрерывная дробь. Нахожу аспирин, развожу, выпиваю. Ещё одну круглую таблетку оставляю ему, на столе. А рядом записку: «Прости! То, что было вчера, ничего не меняет». Комкаю белый листок. На другом вывожу: «Давай сделаем вид, что ничего не было». Да, уж! Казалось бы, что может быть проще? Этот вариант отправляется следом за первым. На третий раз я подхожу основательно: «Костя! Этот вечер был просто чудесным. Но давай будем считать, что это был наш прощальный вечер». Добавляю, подумав: «И наша прощальная ночь». Прощальный! Звучит как-то грустно. Но это же правда? Зачем разводить суету? Мы же взрослые люди. И оба знаем, что вернуться назад не получится. Это нужно принять и забыть! Хотя… Я не знаю, как Косте, но мне будет сложно не думать об этом. Пока эта боль не пройдёт, пока на груди не исчезнут засосы… Все мои вещи остались в шкафу, в спальне. Здесь только пижама. И джинсы, которые я «обронила» вчера. Надеваю футболку с лисятами, джинсы придётся надеть без трусов. Беру куртку с вешалки, утром прохладно! И, стараясь вести себя как можно тише, вывожу на прогулку Капустина. Заодно и проветрюсь сама. Снаружи светло, слышно шелест листвы, звуки шин. Где-то птички щебечут, где-то люди болтают друг с другом. Мы с Капустиным вместе молчим. Я, набросив на плечи джинсовку, ощущаю, как тело знобит. Тру виски, ожидая, когда аспирин начнёт действовать. Когда я в последний раз так напивалась? Не помню! Ещё в институте, наверное. С тех пор, как мы вместе с Шумиловым… Было однажды! Новый год отмечали с друзьями. Напились тогда все, и я в том числе. Толик тогда обзавёлся «солидной берлогой». Так называл свою трёшку. И очень гордился, что приобрёл её сам, а не на отцовские деньги. В какой-то момент своей жизни он осознал, что мужского в нём только писюн и большой кошелёк. Да и тот, не его, а папашкин! И стал вдохновенно копить… |