Книга Всего лишь любовь, страница 89 – Мари Соль

Обернувшись на выдохе, я устремляю глаза в закуток, где сидели мы с Витой. В промежутках танцующих пар вижу рыжие волосы, синий пиджак. Не мираж! Не иллюзия… Вита. Наши взгляды встречаются, и последний припев я пою для неё.

Всё другое — ничто. Декорации. Есть только мы. Ты и я. И незримая связь между нами…

— Когда меня ты позовёоошь,

Боюсь, тебя я не услыышууу,

Как громко дождь стучиит по крышеее,

Всё тот же запевала, доождь…

— звучит в моей голове голос. Но, почему-то не Кузьмина, а… Шумилова. Странно! Но ведь во сне всё возможно…

Открываю глаза, шумно выдохнув воздух из лёгких. Пить охота, ужасно! Я вроде дышу еле слышно, а кто так сопит? Неужели, Капустин забрался ко мне на кровать? Хотя я его приучаю, что спать на кровати нельзя.

Затаившись, я слушаю. Чьё-то дыхание с присвистом, слышится сзади. Боюсь повернуться туда!

На двери витражи из стекла. И мне видно, что сзади лежит не Капустин. А кто? На полу вижу джинсы. Мужские. Мы же были с Шумиловым в баре? Майку мы там не нашли. А что делали? Пили. И пели. Я, кажется, тоже исполнила песню. Вот только какую, припомнить бы.

В голове возникает мой собственный голос, поющий:

— А мооожет, к чёрту любооовь? И это после того, как Шумилов исполнил Носкова:

— Я люблюю тебяяяаа! Это здоооровооо!

По-моему, мы с ним устроили певческий баттл. И весь клуб «Ломоносов» стоял на ушах! Все девочки пели со мной, а пацаны подпевали Шумилову…

Да, уж! Давненько мы так не кутили. Даже в юные годы не помню подобного. Но… Стоп! А что было дальше? Ну-ка, Дольская! Напряги свои, размытые алкоголем извилины.

Помню, мы пили текилу. И Шумилов ругался, что я делаю это не так, как положено. Там нужно: сначала лизать, потом пить, а уже после — заедать это дело лимоном. Мне же нравилось делать наоборот! Сперва съесть лимончик, потом опрокинуть текилу, а в конце «зализать». Даже бармен смеялся и разводил руками. Мол: «Ваше право». А Шумилов упорно пытался меня обучить! Профессиональное, видно, взыграло?

Дальше мы-таки засобирались домой. Пить устали и голос охрип! Шумилов забыл свою куртку. Замёрз. Белой ночью гулять вдоль Невы было холодно. Я предложила ему свой пиджак. Он с трудом натянул на себя, ради смеха. Это было, действительно, очень смешно! Я так сильно смеялась, что чуть не описалась. Пришлось возвращаться назад. И, пока я искала туалет в кулуарах гламурного бара, Шумилов пытался найти свою куртку. Бармен сохранил её, спрятал подальше. И вручил, опознав в нём «певца».

Дальше мы просто гуляли. Болтали о чём-то… Не помню! Помню, что уток кормили. В круглосуточном магазине купили буханку пшеничного хлеба. И крошили с моста. А потом он пошёл провожать меня, хотя я запрещала. Чего притворяться? Ведь ночи же белые! Но Шумилов заверил меня, что иначе нельзя и так принято. Парень после свидания обязан проводить свою спутницу до двери квартиры, где та обитает.

— У нас не свидание! — спорила я до последнего. А возле двери он стоял близко-близко… И жар, исходивший от тела, дурманил рассудок. Я разрешила войти потому, что он попросился в туалет.

— Ну, не писать же мне в вашем светском дворе? Ещё арестуют! За порчу имущества.

Но это была лишь уловка с его стороны. Попытка проникнуть в квартиру. А дальше…

Я жмурюсь, кусаю губу. Во рту сухо. Ужасно охота глотнуть что-нибудь. Что угодно! Хотя бы из крана воды. Поднимаюсь на цыпочках. Взгляд на смартфон убеждает меня, что Шумилов проспит ещё пару часов. Это как минимум. Если его не будить, а сегодня суббота, то он может спать до обеда.