Книга Всего лишь любовь, страница 56 – Мари Соль

Боже мой, до сих пор не могу отойти от увиденной сцены! Как вообще эти двое оказались здесь одновременно? Вот уж и вправду, мистический дом. Наливаю в бокал алой Сангрии. Открываю конфеты.

— Тебе сладкое вредно, — объясняю Капустину. Тот, облизнувшись, сидит в ожидании.

Вот Шумилов бы точно скормил ему пару конфет, да ещё бы плеснул в миску Сангрии. А потом у Капустина будет крапивница, или опять приключится понос. Нет уж, пускай лопает корм! И пьёт воду. А Сангрию выпью сама.

Первый глоток, и я закрываю глаза. Уносимая мыслями прочь из сегодняшней ночи. Туда, где на крыше кирпички мы вместе с Шумиловым пили вино. Повод был веский! А конкретно, Шумиловский красный диплом…

— Ну, ты ведь пойдёшь в аспирантуру? — спросил выжидающе. Вопрос звучал так: «Ты будешь и дальше со мной?».

Я была влюблена в Богачёва. Наш роман с ним был в самом разгаре! Я вообще не могла в то далёкое время мечтать ни о чём, кроме объятий Никиты. Кроме того, чтобы быть с ним всегда.

— Не знаю, Кость! А зачем? — я пожала плечами.

— Как зачем? Чтобы дальше учиться, — ответил он так, словно иного себе и представить не мог.

— Учение — свет! — отпила из горла́.

— А ты хочешь быть неучёной, — упрекнул меня Костик, намекая на то, что мой диплом будет синий. Такой, как у всех.

— Я не знаю, чего я хочу, — я, вздохнув, посмотрела на небо, — Хочу быть любимой! Хочу выйти замуж. Родить двух детей. Как минимум. Мальчика, девочку. Глупо, да? Примитивно?

Когда опустила глаза, то увидела Костю. Он смотрел на меня так серьёзно. Совсем без усмешки:

— Не глупо! Нормально желать того, что природой заложено в нас.

«Выходит, исполнилось», — думаю с грустью. Замуж вышла, детей родила. А была ли любимой? Не знаю.

— Вав! Вав! — произносит Капустин.

— Знаю, рыбонька! Ты меня любишь, да? — склоняюсь к нему и треплю за мохнатое ушко. Кажется, Сангрия чуть опьянила меня. Закрываю бутылочку, ставлю её в холодильник. И с третьим по счёту бокалом иду коротать вечерок.

В первый раз я был на Чёрном море с родителями, ещё в возрасте девяти лет. Наверное, там они и зачали сестрёнку? Помню, как был удивлён, осознав, что море бывает и тёплым, и в нём хочется плавать. Ибо воды Балтийского моря даже летом с трудом прогреваются до 20°C. В связи с чем, попав в воды Чёрного моря, я плавал до умопомрачения, искал с маской сокровища. Коими были монеты, ракушки и прочая снедь.

Второе, что сильно меня удивило, это кромешная тьма черноморских ночей. В сравнении с нашими... А я тогда думал, что в каждом городе так, как у нас — летом белые ночи. А у них темнота, хоть глаз выколи!

Помню, как жили мы в домике. Снимали комнату у местной семьи. У них была дочка, Марина. Красивая, на пару лет старше меня. Я жутко стеснялся! А как-то раз помогал по хозяйству. Завёл речь о Питере. Она так прониклась моими рассказами, на том и сошлись. С нею я целовался впервые. Марина с её слов, умела!

— Язык держи при себе, — поучала она, — И слюну сглатывай, прежде, чем присосаться.

Я укрощал свой вертлявый язык, сглатывал слюни, и усердно пытался проникнуть под майку Марины ладонями. Те ощущали биение сердца сквозь ткань. Мне почти удалось! Только нас в полуночном саду застал её батя. Влетело обоим! Как оказалось, даже южная ночь — не гарантия. Быть пойманным можно везде.