Книга Всего лишь любовь, страница 59 – Мари Соль

Я буквально себя заставляю уйти. Сесть в машину. Оставить снаружи всё то, что сумел пробудить этот хрен. Майя — моя дочь! Ведь отец — тот, кто вырастил.

«Спасибо, что вырастил». Спасибо? Спасибо! Спасибо... Твою мать! Вот, урод! Сглотнув, я цепляюсь за руль. Не хочу уезжать! А вдруг он дождётся, пока я уеду, а после — поднимется к ней? А вдруг, она ждёт, пока он поднимется? Ждёт его...

Из моей точки вижу машину, могу контролировать вход в Виталинкин подъезд. Не уеду! Останусь стоять до тех пор, пока он здесь стоит. Уж если у них с Богачёвым должно быть свидание, то порадуюсь втайне тому, что испортил им вечер, сумел поломать этот план.

На смартфон прилетает послание. Витка? Хватаю его, ощущаю, как сердце надрывно стучит...

«Антошка», — читаю. Становится стыдно! За всем этим я и забыл. У меня есть Антон. Вот Антона никто не отнимет! Я его никому не отдам.

Вместо тысячи слов вижу фото. Антоха в компании прочих ребят, отчего-то весь грязный, сидит у костра. В руках у него уголёк. Понимаю, что это — картошка, которую он так старательно ел, потому перепачкался. На плечи накинута кофта, футболка вся в саже. Как будто он ею вытирался.

Пишу:

«Молодцом! Только матери эту фотку не шли».

Понимаю, что скажет Виталя. Начнёт возмущаться, что Тоха испортил хорошую вещь.

«Я ей другую пошлю», — пишет сын. И тут же даёт оценить, предвкушая цензуру. На второй фотографии он в труселях, с кремом от солнца и улыбкой во всех тридцать два. Увеличив, я вижу озёрную гладь и песчаную отмель. Где, кроме него и парней, лежат и девчонки в купальниках.

«Как подружек зовут?», — уточняю.

Антоха в ответ присылает мне рожицу:

«Па!».

Я смеюсь. Понимаю, не скажет! Хотя, сам я влюбился впервые, когда был ровесником Тохи. Вот только «впервые», в моём исключительном случае, означало — на всю предстоящую жизнь.

С утра пробуждаюсь сама, отключаю будильник. Затем звонит мама. Когда я почистила зубы и пью утренний кофе. Растворимый теперь! Так как кофемашина и турка остались в Шумиловском логове. Нужно забрать у него. Только что? Турка — Аськин подарок. Когда та была в Турции, то привозила мне кофе и турку, чтобы готовить его, как положено. А кофемашину, на двадцать лет свадьбы, дарила моя развесёлая мать. Поклонник всего натурального, свежего и дорогого.

— Алло! — говорю, насыпая Капустину корм.

Вчерашняя Сангрия чуть отзывается слабостью. Видно, слегка перебрала? Давно не пила.

— Вита, как ты там? — интересуется мама. Таким же тоном она поучает своих подчинённых.

Я возвращаюсь за стол и решаю съесть булочку:

— Я, хорошо. А у тебя как дела? На работе?

— А где же ещё? — восклицает она, — Тут привезли форель. Я выбрала тебе самую хорошую тушку. А ещё фермерскую курочку.

— Форель с головой? — говорю, подперев подбородок рукой.

Сразу прикинув в уме: «Хвост и голову можно пустить на уху. Там кусочек курятины был для навара...». Но, прервав свой мыслительный бум, вспоминаю, что теперь мы с Шумиловым врозь и готовим отдельно. Оставить ему? Только что? Курицу, чтобы сварил себе суп? Сколько дней без горячего. Наверно, уже получил несварение, или запор от готовой еды...

— Да, с головой. Там и на суп, и на второе хватит, — делится мама. Подумала о том же, о чём и я.

Мысленно я представляю себе кашевара Шумилова. В фартуке и с поварёшкой в руке. Боже, да что он там сварит? Испортит, скорее! Заляпает мне всю плиту.