Книга Всего лишь любовь, страница 135 – Мари Соль

— Бывает! — смеётся отец, — И у вас будет так. Вот попомни моё слово! Будешь вот также сидеть, и Антохе втулять за жизнь.

«Твои слова, да Богу в уши», — приходит на ум. И с каких это пор я стал таким верующим?

— Ну, пошёл спать! А то мать заподозрит чего. Коньячок-то ещё не закончился, — папа встаёт, потушив сигарету.

— Давай! Спокойной ночи, — я кутаюсь в мамину шаль. Упираюсь коленями в грудь, словно в детстве. Антошка. Виталя. И Майка. Вот и вся моя жизнь. Убери хоть одно, и я рухну.

Заморозив себя окончательно, я возвращаюсь наверх, в спальню. К Витке. Надеясь, она уже спит, и не станет меня прогонять? Так и есть! Вита спит. Отвернувшись, бочком.

Осторожно ложусь рядом с ней. Придвигаюсь поближе. Рыжий волос щекочет мой нос. Они пахнут божественно, волосы Витки! Вся она пахнет особенно. Так, как никто.

Наслаждаюсь моментом, касаться боюсь. Пока спит, мне ничто не грозит. А проснётся, и сказка закончится.

«Вита, Виталечка», — думаю я, представляя на миг, что у нас ничего не случилось. Но рука замирает над матовым плечиком. Как будто она не моя. Словно прав не имею! Сглотнув эту боль, я дышу глубоко-глубоко. Я хочу надышаться, впитать. Её близость. Когда буду снова один засыпать в нашей некогда общей постели, то буду с теплом вспоминать этот миг.

— Цом, цом, цом, — отзывается Витка. Поджимает колени, и в меня упирается кругленький зад.

Ну, вот, я и дома! Шумилов привёз меня. Высадил возле подъезда. Сначала мы Майку доставили. Та попросила оставить её у метро. Поедет на встречу с профессором? Обогащать свой внутренний мир?

Стараюсь не думать об этом. Приняв душ, плеснув себе в чашку остатки вина. Я сажусь на кровать и включаю ночник. В комнате тихо, и свет приглушённый. Люблю полутьму. В присутствии белых ночей так трудно бывает унять мельтешение мыслей! Достав из сумочки все его письма, я разбираю их, словно пасьянс. Пожалуй, начну с самого первого.

На конверте написано: «Май 1991 год». Как давно это было. И страшно читать! Вдруг там то, после чего моя жизнь никогда не будет прежней? Но… Разве в последнее время уже не случилось того, отчего моя жизнь изменилась? Чего мне бояться? Куда же ещё завернёт мой маршрут?

Почерк Шумилова. Сразу заметно! Такой, каким был ещё в детстве. Тогда он старался писать разборчиво. Даже «ш» от «т» легко отличить. Набираю в грудь воздуха, начинаю читать…

«Моя милая рыжая девочка! Здравствуй!», —рыжая. Значит, он… про меня?

«У тебя интересное имя. Виталина. Виталя. Тебе оно очень идёт. Я влюбился в тебя, как подросток! Подожди. А я же и есть подросток? А ты младше меня на один год. Год — это много и мало. Год — это целая жизнь. Я родился уже, а ты была только в планах. Вот так. Так что я старше! Умнее. Не спорь.

Так вот. О чём это я? Я влюбился! Как только увидел тебя, сразу залип. На твою вовлечённость. Девчонка с книгой — это круто. Нечасто увидишь такое. Я, кстати, прочёл этот твой роман «Поющие в терновнике». И вот что скажу. Герой этот — полный мудак! Он реально её провоцировал. Сам весь извёлся, и бабу довёл. Раз уж ты Богу служишь, так и служи! Чего лезть к ней со своей любовью? Зачем он давал ей надежду, если знал, что между ними ничего не будет? Жаль, не могу спросить у тебя. Я стесняюсь! Подумаешь, что я интересуюсь женскими книгами. Итак, называешь девчонкой.