Книга Измена. По нотам любви, страница 69 – Мари Соль

Но Марк поднимает ладонь, демонстрируя мне, что настроен меня переодеть.

— Вот, — появляется он, держа в руках стопку вещей, — Тут два свитера, на выбор. Один с горлом, другой без. Ещё двое брюк, на шнурках, так что ты можешь их затянуть потуже, чтобы было как раз.

— Марк, это правда, лишнее, — я тщётно пытаюсь.

Но Марк непреклонен:

— Ульян! Ты пришла, ты вся мокрая. Ты моя гостья! Давай я решу сам, что лишнее, а что нет, хорошо?

Вот такой же он и на работе! Не терпит, когда я перечу. И я соглашаюсь. Благо, что сил спорить нет.

Примерив, решаю надеть тёмно-синие брюки на толстой резинке. Шнурок, в самом деле, помог «сбросить» пару размеров. Пуловер, что Марк предложил, очень мягкий, уютный и пахнет приятно. Немного парфюмом, немного древесной смолой.

Нахожу Марка в кухне. По дороге успев рассмотреть, как устроен его холостяцкий альков.

— У тебя здесь уютно, — роняю.

Пугается:

— Ой! Ты уже? — оглядев меня, он изрекает, — Тебе идёт!

— Да, спасибо, — подворачиваю я рукава, чтобы сделать немного короче. У Марка фигура покрепче, он выше. Хотя и довольно худой.

— Я не спрашиваю, что случилось. Просто жду, что расскажешь сама, — ставит на стол чашки с горячим, дымящимся чаем. Рядом с ними — тарелку с печеньем и мёд.

Опускаюсь на стул и кусаю губу. Мне так стыдно! Как будто сама изменила.

— Ты был прав, — наконец говорю.

— В чём? — Марк подвигает мне чай, — Пей, пока горячий! Тебе нужно согреться.

Я делаю первый глоток, закрываю глаза, наслаждаясь:

— В том, что Липницкий мне врал.

Марк хмурит лоб и молчит.

Усмехнувшись, бросаю:

— А я дура, ещё защищала его! На тебя, вот, набросилась.

— Ну, мы уже это проехали, да? — напоминает он, — Что-то случилось? Ты рассказала ему? Показала снимки?

— Нет, не пришлось, — отвечаю, — Я просто наведалась в студию, где он даёт уроки музыки. И не только.

Марк молчит. Но молчит выжидающе! Весь он, от хмурого лба и до рук, что сжимают горячую чашку, обращён в мою сторону.

Я продолжаю со вздохом:

— Дело в том… Я была там давно! Просто так сложилось у нас. Я его не беспокою, когда он работает. А тут… Наш с тобой разговор… И не только! Дело в том, что я видела их. Её. Один раз в дендрарии! Тогда Липницкий сказал, что это была просто случайная встреча. Ещё раз она приходила к нему на концерт, в филармонию. Но тогда это было вполне ожидаемо. Вот. А теперь… Я пришла на квартиру. А там…

Закрываю глаза. Вспоминаются шторы. И каллы. И пояс от платья. И он, виновато кричащий о том, что измена в порядке вещей.

— Ты… застукала их? — пытается Марк угадать.

Я смеюсь:

— Ну, почти. Она выходила из подъезда. А он… Он открыл, полуголый. В квартире улики. Ну, в общем… Всё ясно, как божий день. Тут и говорить нечего.

— И ты просто ушла? — добивается Марк.

— Нет, не просто, — бросаю, — Я добилась признания. Даже без пыток. Артур не стал врать. Хоть на этом спасибо! Он сказал, что такие, как он, изменяют и это нормально. Сравнил это с вредной привычкой. Говорит, курить вредно, но я не могу не курить! Ну, а я — это нечто другое. Я не то, что она.

Марк, наконец, получив всю картину, прячет в ладонях лицо:

— Я не хотел, Ульян! Правда.

— Да ты тут причём? — удивляюсь.

— Ну… если бы не эти фотографии, то ты бы не заподозрила, — морщится он, как от боли.