Книга Измена. По нотам любви, страница 68 – Мари Соль

— На развод я подам сама, чтобы избавить тебя от волнений.

Вот теперь ухожу, аккуратно прикрыв за собой его дверь. И стучу по ступеням набойками новых осенних сапожек.

Дождь всё же пошёл. Нет, полился! Но мне всё равно. Я бреду меж домов. Поначалу отчетливо слыша его громкий зов сквозь темнеющий город.

— Ульяна! — кричит позади.

И я жду, что догонит. Вопьётся ладонями в плечи! Не даст мне уйти…

Только дождь шелестит, капли льются по лбу. Я оставила там свою шляпку. Свой клош. И теперь мои волосы мокрые. Капли сочатся за шиворот, шарф весь промок. Я вообще вся промокла. И пусть! Так не видно, что плачу. И слёзы сливаются с каплями с неба. А прохожие мимо бегут под зонтами, спешат.

Один из мужчин, с большим чёрным зонтом, настигает меня, тормошит:

— С вами всё хорошо?

— Что? — поднимаю глаза.

Он держит зонт надо мною:

— Вас проводить?

— Нет, не надо, — я мягким жестом его отвергаю и продолжаю идти. Но куда?

В тот момент, когда насквозь промокло не только пальто, но и свитер под ним. Я, удивлённая, вижу подъезд отдалённо знакомого дома. И с чего бы судьба привела меня именно к этому дому? Просто я машинально пришла.

Просто здесь живёт Тисман. Он знает! Просто из всех моих близких, друзей и знакомых, о том, что Артур изменял, знает он.

Я звоню в домофон. У него домофон на дверях. Дом элитный, не очень высокий, всего шесть этажей. Он построен давно, но недавно все здания здесь подвергали масштабному евроремонту. Старина сохранилась! Но только на фоне былой старины проступает теперь современная сущность.

— Кто там? — раздаётся внутри аппарата.

Я, вытерев влагу с лица, говорю:

— Это я! Марк, открой.

— Кто? — удивляется он. Не расслышал.

— Ульяна, — отвечаю в динамик.

В тот же миг двери подъезда пищат, пропуская меня.

Ноги словно налились свинцом. То ли от долгой ходьбы, то ли от тяжести ноши, которую вынести мне не по силам.

Дверь квартиры слегка приоткрыта. В полумраке полоска белёсого света, сияет, как факел в ночи.

Я была здесь всего пару раз. Забирала бумаги у Марка, когда он болел.

Он стоит на пороге. В пижаме, какую, наверное, носят педанты. Рубашка на пуговках, брюки. Всё тщательно, ровно и чисто. Всё в духе Марка.

— Ульяна? Ты что? Что случилось? — накрывает вопросами, словно волной.

Меня бьёт озноб. Только сейчас ощущаю, как сильно замёрзла.

— Ульяна, да ты же вся мокрая! Господи! Скорей, заходи! — отступает на шаг.

Я вхожу внутрь квартиры. Внутри никогда не была! Здесь уютно, что видно с порога. Всё в духе Марка, в классическом духе. Деревянная мебель, обои с полосками белой лепнины. Под ногами паркет. Он с порога даёт мне обуть свои тапки.

— Прости, женских нет, — говорит.

— Ничего, — отвечаю.

— О, Господи! Как же ты умудрилась так сильно промокнуть, Ульян? Ты что специально стояла под ливнем? — он изучает моё пальто. С него даже капает на пол.

Хочу извиниться, вот только язык прилип к нёбу. И всё, что могу, промычать:

— Где туалет?

Посетив его, я умываюсь, смываю со щёк струйки туши. Слегка выжимаю предложенным Марком полотенцем, свои насквозь промокшие волосы. Так-то лучше! Но Марк, увидев меня, недоволен:

— У тебя свитер мокрый и джинсы. Ульян, подожди! Я сейчас тебе вынесу новый комплект.

— Да не нужно, Марк! — говорю ему в спину.