Книга Измена. По нотам любви, страница 34 – Мари Соль

Она поднимает глаза от смартфона:

— Ульяна! Ого! Да ты просто звезда, — говорит с лёгкой ноткой чего-то… Не знаю даже. Зависти что ли? Или злорадства. Мне всегда кажется, она произносит не то, что желает сказать.

— Уж кто б говорил! Ты ещё похудела? — смотрю на неё в нежно-розовом платье, с оборкой в районе груди.

— Да это ещё с лета! Как с моря вернулась, набрать не успела. Сейчас зима придёт, наберу, — отвечает Наташка. Она всегда была какой-то бесформенной. Не то, чтобы худой. И не толстой! А именно бесформенной. Ни талии нет, ни изгибов. И чего Юрка нашёл в ней? Никак не пойму.

— А я зимой и летом, одним цветом! — добавляю я в шутку, имея ввиду свой неизменный вес.

— Стабильность важнее всего, уж поверь мне, — иронично бросает Наташа. Юрка сурово глядит на неё. И хотя между ними пространство, но чувствую, воздух кипит.

— Ладно! Вы располагайтесь. Я к Артуру, а потом сразу в зал, — говорю я всем сразу.

Они отпускают меня. Это как водится! Я всегда забегаю к нему перед самым началом. Знаю его гримёрную и могу отыскать её даже на ощупь. К тому же, она у него персональная. И табличка «Липницкий Артур» повествует о том, кто внутри. На полу деревянные доски. И моё появление рядом с дверью гримёрной остаётся незамеченным. Я открываю без стука. Почему-то представив, к своему величайшему ужасу, что Артур не один. Наверное, эти злосчастные фото меня донимают и будят фантазию? Вот пройдёт юбилей, я непременно спрошу у него. А пока…

— Маэстро? — зову его.

Буся стоит, отвернувшись спиной, у окна. Но, услышав мой голос, становится вполоборота. Стоит ему обернуться, как я… Я опять вспоминаю тот снимок! Где он держит девушку за талию, как будто толкая вперёд. А сам недоверчиво смотрит за спину. Сейчас его взгляд так похож…

— Улечка, ты? — выдыхает.

— А ты думал, кто? — удивляюсь реакции мужа.

Он отстранённый. Впрочем, он всегда сам не свой перед выступлением. Кажется, сколько бы лет ни прошло, он всегда переживает, как будто впервые. И всегда поражает зал непревзойдённой игрой! А после концерта всегда выражает сомнения в том, что игра удалась.

— Я, — Артур шумно дышит, заносит ладонь, чтобы провести по волосам. Но те уже гладко зачёсаны. Он собирает пальцы в кулак и подносит ко рту.

— Что с тобой? — подхожу.

— Я не справлюсь, — бросает Артур.

— Не справишься с чем? — уточняю осторожно.

— Я запланировал соло играть, симфонию piano. Свою симфонию, понимаешь? — берёт он за плечи и смотрит в глаза.

— Ту самую? — я открываю глаза ещё шире, — А когда ты закончил её? Ты молчал.

— Я… — он вздыхает, — Ещё не закончил. В том-то и дело. Финал подкачал! Нужно было его отработать, а я решил, так сойдёт. Кода ни к чёрту, Ульян! Понимаешь? Придётся оставить как есть, или…

— Или? — я трогаю складки его пиджака.

— Или вообще не играть, — отвечает Артур, запрокинув лицо к потолку.

«Боже мой», — я беру себя в руки. Мне далеко не впервой успокаивать Бусю. Но сегодня, похоже, особенно сложный момент его творческой жизни? Он впервые готов отыграть то, что сам написал. Он впервые написал композицию! Мой муж теперь не просто пианист, он ещё и композитор. Возможно, когда-нибудь, в музыкальной теории появится имя Артура Липницкого, и мелодии эти обязаны будут учить наравне с Бахом, Бетховеном, Глинкой…