Книга Измена. По нотам любви, страница 32 – Мари Соль

Я смотрю на фигуру той девушки. Только спина, только длинные тёмные волосы, ровные, совсем не как у меня. Полосатое платье чуть ниже колен. И рука, что лежит у него на плече. Так небрежно лежит, словно век там лежала!

Сглотнув, продолжаю исследовать снимки. Даже вооружилась увеличительным стеклом. Подключила настольную лампу…

Второй снимок более чёткий. На нём её профиль. Артур замер возле такси. На распахнутой дверце лежат его пальцы. А девушка смотрит, чуть-чуть приподняв подбородок. Словно ждёт поцелуя. Они не глядят в объектив. На этот раз, нет! Они заняты только друг другом. Как будто ничто в этом мире не сможет отвлечь.

Я, отложив лупу, думаю, как понимать? Это кто? Кто она? Его знакомая? Коллега? Ученица? Разве так ведут себя с ученицами. Разве их провожают, сажают в такси?

Кажется, что на третьем по счёту снимке просто обязан быть их поцелуй. Но, нет! Там всего лишь Артур. Он стоит, глядя вслед отъехавшей машине. Не машет, а просто стоит, сунув руки в карманы. Я думаю, плёнка содержит другие подробности их «отношений».

«Каких отношений? О чём ты вообще?», — продирается мозг через дебри нахлынувших чувств. У него не может быть отношений ни с кем! Он — мой муж. Это просто знакомая. Он ведь не спит с ней. На кадрах нет сцены любви, поцелуя, объятий. Есть просто девушка, которую он провожает. И что? Он множество раз обнимал при мне всяких скрипачек. Он даже руки им целовал! И что теперь? В каждой из них нужно видеть любовницу? Бред!

Я гашу настольную лампу. Беру фотографии, прячу их в ящик. Потом. Всё потом. Не сейчас. Сейчас мне самой нужно лечь спать. А потом я спрошу у него. После пятничного концерта. После приёма спрошу. Обязательно. Непременно. И он мне ответит:

— Ульяш, ну ты что? Ты ревнуешь? — обнимет и скажет, — Глупыш, мой глупыш.

Сегодня на мне каблуки. Обуваю их только, когда иду в филармонию. Ну, ещё в ресторан иногда! Сегодня мне предстоит и то, и другое. Сперва — программа в концертном зале филармонии, в честь юбилея. Ей шестьдесят пять! Ида Карловна старше. Расположен концертный зал в задании очень старинном. Ещё со времён Кёнигсберга оно стоит здесь. Когда-то на сцене её дирижировал папа Артура. Теперь его нет.

Вдова Липницкого пришла раньше всех, но с нами ей скучно. Она здесь всех знает. Ну, или почти всех! Ведь время идёт, её муж на слуху, но артисты сменяются, как и работники. Кто-то знает его, кто-то нет. Сама она в платье. Я тоже. Вот только у меня оно чуть прикрывает колени. А у Иды до самого пола висит. Открывать-то ей нечего! Волосы, кстати, убрала в пучок. Я свои зализала с боков, заколола красиво. Специально ходила в салон, даже сделала лёгкий майкап.

— Ты у меня просто красавица, — шепчет мамуля.

Даже она нарядилась в костюм. Платьев мама не любит! Но и костюмы ей очень к лицу. Каре из волос взбито пышно, блестит на свету. Глаза в серой дымке теней, а в ушах — «лабрадор». Это камень такой, светло-серого цвета. Мама — Овен, считает его оберегом. Она у меня верит во всё: в гороскопы, в приметы и в сны.

— Спасибо, мамочка, ты тоже, — улыбаюсь ей в зеркале.

Я, и правда, довольна собой. Получилась такая эффектная женщина. Платье в стиле Шанель, стройный контур фигуры и туфельки в цвет. Из украшений на мне обручалка с бриллиантом. И серьги. Артур подарил! И хоть бриллиантики в них небольшие, но блестят так, что слепит глаза. Кстати, на глазах мне умелица Инна в салоне сделала стрелки, а губы слегка подчеркнули помадой. Хотя, я обычно не крашусь. Гигиенической разве что! Но повод сегодня такой…