Книга Измена. По нотам любви, страница 123 – Мари Соль

Отсмеявшись, бросаю:

— Спасибо, Кирилл! Или мне теперь звать вас Кирилл Павлович?

— О, нет! Пожалуйста, только не это! — умоляюще хмурит он брови. Очки опускает со лба на глаза, — Я ж не старый! Успею ещё.

На столе органайзеры, низкий стакан и бутылка с водой. Видимо, с прошлых переговоров остались. Я тянусь к ней, глотнуть:

— Помните, вы говорили про возраст Христа?

Кирилл оживляется:

— Помню.

— Я думала, что моё решение уже принято. Но вот сейчас мне предстоит принять одно очень важное. И я правда не знаю, как мне поступить, — от воды стало легче. Но только в желудке. На сердце всё также болезненно и тяжело.

— Я так понимаю, что это не касается вашего увольнения? — щурит глаза Куликов.

Я мотаю головой:

— Нет, это личное. Очень.

— Тогда, — он серьёзнеет, — Могу лишь сказать, что никто не подскажет ответы. Вы сами должны осознать.

— Только как? — я сжимаю бутылку, опять приникаю к прозрачному горлышку.

— Слушайте только себя. И никого кроме. Люди начнут убеждать вас, кто в чём. А вы слушайте только себя, своё сердце, — жестикулирует Кирилл. Прижимает ладонь и стучит по груди.

— А если сердце молчит? — усмехаюсь.

— Ну, тогда ждите знак. Он непременно последует.

— Знак? — я смотрю на него, — Вы серьёзно? Я думала, женщины верят в подобное. А мужчины не так суеверны.

— О! Мужчины куда суевернее женщин! Поверьте мне, — тихо смеётся Кирилл, — Знали бы вы, как они ведут себя, когда открывают бизнес?

— Да что вы? — склоняю лицо в любопытстве узнать.

Кирилл, повернувшись ко мне и закинув одну ногу на другую, принимается с жаром рассказывать:

— Вот был у меня один знакомый в Питере. Так он, представляете, прежде, чем бизнес открыть, огорошил. Говорит — мне, мол, нужен петух! Исключительно чёрный.

— Зачем? — хмурюсь я.

— Как зачем? — вдохновлённый моим интересом, продолжает Кирилл, — Для ритуала! Кровь чёрного петуха нужна, чтобы бизнес шёл в гору.

— О, боже! Серьёзно? — шепчу я, не веря.

— А как же! — стучит Куликов по столу.

— И? Нашёл? — поднимаю я брови.

— Нашёл, — усмехается он, — Только вот, петушок не помог. Разорился. Конкуренты, видать, петуха пожирнее нарыли!

Мы смеёмся на пару. Ну, надо же! Я и не знала.

А истории льются и льются. Кирилл неожиданно делится тем, как работал ещё на заре. Как начинал, разнося по подъездам листовки. Как внедрял свои новшества в бизнес. Как стал управлять.

— Я же надеюсь, что вы не из этих? — я вращаю глазами, — Чернокнижников?

— Неет! — тянет он, — Ни одного петуха в процессе моей деятельности не пострадало.

— Фуф! — выдыхаю.

За окнами меркнет ещё один день. Приближая нас к ночи. Давая понять, что беседа окончена. И пора бы идти по домам. Но не хочется! Мне так уютно, смешно и спокойно! Возможно, впервые за многие дни, я не думаю, ни об Артуре, с его бесконечным обманом. Ни об аборте, который на днях предстоит совершить. Ни о Марке, парфюмом которого пахнет волнистая прядь моих русых волос.

Маме я всё рассказала. Как есть! Всё, что помню. Что знаю. Как, после визита в Артурову студию, оказалась у Тисмана дома. Как плакала, как порывалась уйти. Только он не позволил! Отпоил меня чаем, утешил.

Потом, как я выпила лишку. Учтя, что мне даже глоток алкоголя вредит.

— Я сама виновата, наверное, — снова вздыхаю.