Книга Измена. По нотам любви, страница 122 – Мари Соль

— Ничего, — отзывается он, занимая соседнее кресло, — Ульян, а вот этот вопрос об увольнении из «Тисман Паблишинг» — это правда?

Я усмехаюсь:

— Не беспокойтесь, Кирилл. На наше с вами сотрудничество это никак не повлияет. Истории с пчёлами быть! Просто… Наверное, мы перепишем договор. Укажем меня в качестве полноправного владельца идеи.

— Да, это я понял, — он трёт подбородок, — А в целом? Чем планируете дальше заниматься?

Я пожимаю плечами:

— Понятия не имею. Наверное, буду свадьбы снимать. Вернусь, так сказать, к истокам. Ведь я же фотограф.

— Угу, — изрекает Кирилл, — А примкнуть к «ПитерКО» не желаете?

Девчонка внутри меня в этот момент порывается встать и воскликнуть: «О, да! Я так рада! Спасибо! Спасибо!». Но я отвечаю спокойно:

— Это предложение?

Кирилл, поджав губы, кивает.

— Ну что же, тогда я его рассмотрю, — говорю с преувеличенно серьёзным выражением лица.

Он усмехается:

— Ульяна! Я буду очень рад, если вы согласитесь. Такие люди, как вы, нам нужны.

— Какие такие? — смеюсь я.

— С фантазией, — он, подмигнув, подаётся вперёд. И наши локти слегка прикасаются, — А почему вы расстроены так? Из-за увольнения?

Я машу головой:

— Нет. Просто… Всё навалилось! Знаете, какая-то чёрная полоса в жизни. Думаешь, хуже уже не бывает. А оно всё хуже и хуже! И так с каждым днём.

— Ну, за чёрной полосой всегда следует белая, — произносит Кирилл Куликов и толкает меня своим локтем.

— А вы оптимист! — улыбаюсь устало.

— Да и вы оптимистка, — решает напомнить, — Просто даже у оптимистов иногда бывают причины для слёз.

Я вздыхаю:

— Бывают.

— Я вот плакал в своей жизни дважды, — неожиданно делится он, — Первый раз, в седьмом классе, когда меня бросила девушка.

Я встречаю его откровения робкой улыбкой.

— Второй! — продолжает Кирилл, — Когда умер отец.

— О, мне так жаль! — соболезную.

— Да, — усмехается он, — Рыдал, как ребёнок! Хотя мне на тот момент было почти тридцать лет.

Я пытаюсь представить, как плачет Кирилл. Как он снимает очки и трёт веки упругими пальцами. Широкой ладонью заслоняет лицо и трясётся от горя.

— Ну, вот. Я расстроил вас только, — с досадой говорит он, — Придётся исправить ситуацию.

— Как? — поднимаю я брови.

— Ну, — тихо шепчет он, — Есть у меня один метод. Отвернитесь.

— Что? — недоумевающее смотрю на него.

— Отвернитесь-отвернитесь! Всего на секунду, — демонстрирует он всю серьёзность намерений. Знать бы ещё, что последует дальше?

Тем не менее, я выполняю. В конце концов, он — мой будущий босс. И пора бы уже привыкать подчиняться.

— Смотгите! — коверкая буквы, командует он.

Я, повернувшись к нему, замираю. Ведь это уже не Кирилл Куликов. Взрослый мужчина, владелец рекламной компании. Это — мальчишка! Состроивший рожу. Держащий свои, без того лопоухие уши пальцами и тянущий в разные стороны, как лопухи. Под нижнюю губу он засунул язык, отчего та стала больше в два раза. А зрачки смотрят в нос. И всё вместе являет собой нечто среднее между макакой и страусом. Хотя, нет! На страуса он не похож.

Я не могу сдержать смех. Улыбаюсь во все тридцать два! И Кирилл выдыхает, отпустив наконец свои уши. Те не сразу возвращаются на место. И я продолжаю смеяться, зажав рот рукой.

— Начальники так не ведут себя, правда? — смущается он, закрывает ладонью глаза, — Но я добился своего! Вы улыбнулись.