Книга Любимая, прости! Я ухожу..., страница 72 – Мари Соль

— Хочу тебя прямо сейчас...

Я вздыхаю своим воспоминаниям. Ну, хотя бы они у меня есть. Их не сотрёшь! Но и не пережить заново. Остаётся лишь помнить, катать их в уме, как конфету во рту. Наслаждаться...

— Надо нам с тобой как-нибудь посидеть за пивком, за беседой, — произносит Коляныч, ещё до того, как заходим в огромное здание.

— Непременно, — бросаю.

А сам представляю уже, о чём будет эта беседа. Раньше, бывало, легко обсуждали «своих», то бишь, жён. Ощущали какую-то общность! Теперь что мне делать? Поведать о том, как я с Лидкой мутил эти годы? Как сознался жене, а в итоге остался один?

Представляю, как слух поползёт. Дорофеев разводится! Ладно, разводится... Дорофеев завёл содержанку. И, кто бы вы думали? Это «та самая» Лида. Гендир не одобрит, опять же. Уволит ещё! Нет... Мне бы язык придержать, подержаться, хотя бы до лета. А там...

По пути к кабинету звонит телефон. Это — мама. Наверное, снова забыла, что сегодня рабочий день? С ней такое частенько бывает. Они с отцом вообще, как мне кажется, живут в отрыве от действительности. Растят огород, кур вот недавно завели, собаку и кошку. Оно и хорошо! Лучше, чем здесь, в шумном городе. Катьку мы к ним отправляем на всё лето. Мало кто из детей имеет такую возможность — жить на природе, дышать свежим воздухом, есть ягоду прямо с куста и пить воду с колодца.

— Да, мам, привет! Я на работе. У тебя что-то срочное? — вопрошаю, заранее зная, что разговор мать начнёт с перечисления всех новостей. А новости у них такие: что посадили, какую рассаду, какие удобрения закупили, какова яйценоскость у кур, и какую рыбину папа поймал накануне.

— Ой, да? — сокрушается мама, — Ты уже и в выходные работаешь? Разве так можно?

— Мам, — я вздыхаю, — Сегодня среда.

— Как среда? — удивляется мама, — Разве среда?

— Посмотри в календарь на смартфоне, — советую.

— Где?

— На смартфоне! — пытаюсь я не раздражаться, — Мам, смартфон, это то, на чём ты говоришь сейчас со мной.

— Так это ж мобильный? — бросает она.

У мамы такие провалы случаются часто. Врачи говорят, что это нормально. Такой постковидный синдром. Она болела, слегла. Мы думали, больше не встанет! С тех пор они с отцом, кажется, ещё сильнее срослись. Как клубника, бывает, срастётся, две ягоды, словно одна.

Тем больнее мне будет признаться в разводе. Но я и не стану спешить! Подожду. Авось, всё как-то уляжется...

— Так на майские ждать вас, иль как? — уточняет она.

— Мам, до майских ещё, как до неба! — бросаю. А сам думаю: «Вот же они, всего пару недель и наступят...».

— Ой, да ну! Время летит. Вон, зима пролетела, даже и не заметили. Отец твой всё собирался сарай починить, да руки никак не доходят. Всё думала, может быть, ты подсобишь на майских?

— Подсоблю, мам! Обязательно, — заверяю.

— Ох, соскучились так! По тебе, по Катюше, по Дашеньке с Димой. Скажи им, пусть тоже приезжают, хоть на денёк. Дашуня-то со своим ещё не рассталась?

— Не, мам! Всё никак не расстанутся.

— Ну, дай бог! Им есть, с кого брать пример. Вон мы с дедом, всю жизнь вместе. Вы с Мариной уже тридцать лет.... Ой, Борь! Так тридцать лет же в этом году было? Или в следующем будет? — ахает мама.

И я представляю её, худощавую, с половником в правой руке. Зажимающей свой телефон левым ухом. Однажды тот выскользнул прямо в кастрюлю...