Книга Гром в моем сердце, страница 96 – Юлия Четвергова

Вот только… врать я не умею. Притворяться — тем более.

Лучше спросить прямо.

Я прикрываю глаза. Кладу холодную руку себе на лоб и тихонько вздыхаю.

Зря я написала матери сообщение. Наверняка Лола увидела его и захотела все испортить. Знает, что я никому не доверяю и что давить нужно именно на эту мозоль. Слишком хорошо меня выучила.

И Грома тоже.

Тишина, воцарившаяся в спальне, настораживает, и я вскидываюсь. Вспоминаю, что не одна.

Олег обнаруживается прямо передо мной. Он внимательно наблюдает за тем, как я стою. За моим лицом. И нет в этом никакого мужского интереса. Только сухой анализ.

— Я видел звонок от Лолы. И сообщение. Ты поэтому себя так ведешь? — слишком спокойно спрашивает он.

Обессиленная, опускаюсь прямо на пол. Скрещиваю ноги и принимаюсь бесцельно перебирать ближайшую кучу неразобранных вещей.

Думать проще, когда руки чем-то заняты.

Классическая рубашка. Дырявые джинсы скинни. Джоггеры цвета хаки. Кеды с популярным лейблом. Берцы из натуральной кожи. Черно-белая футболка с ассиметричными краями. И…

— Откуда это у тебя? — достаю фотографию в знакомой белой рамке, лежащую в куче одежды.

— Это мое. Отдай. — Парень отбирает ее. Хмурится, глядя на меня волком. — Новую себе распечатаешь.

— Ты украл нашу фотку в тот день? Прямо из мусорки? Я, конечно, догадывалась, но…

— Закрыли тему, — обрывает Олег и отходит в сторону, останавливаясь у комода из темного дерева.

— Зачем? — все равно спрашиваю я.

Парень проводит пальцами по белоснежной рамке. Задумчиво изучает фотографию, будто видит ее впервые или пытается найти в ней новые детали.

Солнце как-то резко исчезает, забирая весь свет с собой, и теперь на красивый мужской профиль падают тени. И я замечаю, что у Грома чернильные круги под глазами.

Словно он нормально не спал несколько ночей подряд.

— Тогда у меня не было ответа на этот вопрос, — очень тихо произносит Гром и ставит рамку на комод. — Был порыв. Взбесило то, что ты так легко выкинула память о нас. Понимал, что назло. Демонстративно. И все равно взбесился.

— А теперь? — Мой голос звучит также тихо, чтобы не спугнуть.

— Теперь ты здесь, со мной. В моем доме, в моей одежде. — Он стремительно оборачивается, опаляя меня сверкающим взглядом исподлобья. — Мы с тобой даже ванну принимали вместе. Неужели до сих пор непонятно, для чего я спер эту чертову фотографию? Почему ищу тебя постоянно? Почему навязываюсь, хотя ты отталкиваешь меня? Почему пытаюсь помочь? Почему оправдываюсь за то, что не делал? Я ведь уже говорил…

Олег говорит важные вещи, но я его не слушаю. Или не хочу слушать. Не хочу понимать. Осознавать. А все потому, что в голове пульсирует один-единственный вопрос, отдающий болью в висках. Давящий, угнетающий.

— О чем вы договаривались с Лоло? — Имя сестры выходит ядовитым, а на моих губах появляется злая усмешка. Я специально называю ее так, чтобы увидеть реакцию Грома.

Вот только она нулевая. Абсолютно. Даже веки не дрогнули.

— Ни о чем я с ней не договаривался! — взрывается парень, повышая тон. — Пусть эта стерва катится к чертям. Не знаю, чего она хотела от меня, но догадываюсь, чего добивалась. Лола знает, что ты со мной?

— Нет, — бурчу неуверенно.

— А ей, как видишь, и необязательно знать наверняка. Главное — вкинуть провокацию. И кажется, ее уловка уже сработала. — Олег подходит ко мне и садится рядом, упираясь коленями в пол. Берет мои ладони в свои. — Неужели ты позволишь ей мешать нам? Управлять нами и нашими эмоциями? — проникновенно заглядывает в глаза. Как человек, отчаявшийся убедить собеседника в своей правоте. — Неужели ты совсем, даже на каплю, мне не доверяешь?