Книга Гром в моем сердце, страница 60 – Юлия Четвергова

Или оберегающе…

Я уже не понимаю. Ни его, ни себя.

Кажется, я окончательно запуталась.

Вера выглядит, как зверек, которого собирается сожрать хищник, а бежать ему некуда. Она мечется взглядом, не зная, куда себя деть. Зато дедок сурово хмурит брови и недобро косится на «мальчишку», дергая седыми усищами. И то и дело прочищает горло.

— Лучше бы ты спокойно пошла за постером и ручкой, а не устраивала эти сцены. На что рассчитывала? — Громов продолжает безжалостно гасить Веру и та все больше неосознанно вжимает голову в плечи.

— Я… — Коллега отворачивается от нас, заламывая руки и закусывая губу. Ее глаза бегают туда-сюда, как маятник старинных часов. Щеки пылают, выдавая то ли стыд, то ли злость — так сразу и не скажешь.

Руки Грома на моих плечах жгут кожу сквозь сарафан, но я даже и не думаю сбрасывать его ладони. От его присутствия, от того, что он вступился за меня, почему-то становится легче. Словно меня окутало защитным коконом и спрятало ото всех недоброжелателей.

Притом что главный недоброжелатель прямо сейчас стоит позади и ненавязчиво делает так, чтобы я прислонилась спиной к его груди. Оперлась и доверилась ему.

Нонсенс!

Однако с тем, что камень, легший на сердце тяжелым грузом, просто взял и исчез вместе с появлением Громова, не поспоришь.

— Ну, и друзья у тебя, Веснушка, — парень говорит громко, чтобы все его услышали.

— Чья бы корова мычала! Вам бы поучиться уважению к старшим, молодой человек, — гремит старичок в косоворотке, вмешиваясь. И я полностью согласна с медоваром.

Да и с Олегом тоже.

Не умею я выбирать друзей.

Гром раздраженно вздыхает за моей спиной и предпочитает игнорировать деда, сосредоточившись на Вере:

— Хороша подружка…

— Олег, прекрати, — выпаливаю я, не желая участвовать в этой травле. Пусть и заслуженной. — Пойдем отсюда.

— Она же твоя подру… — Мой взгляд помогает мажору заткнуться, потому что сам он не умеет делать это вовремя.

А вот на коллегу смотреть не стоило.

Вера награждает меня таким завистливым взглядом, что становится тошно от неприкрытой зависти и ничем не подкрепленной чисто женской ненависти.

Будто я ее соперница!

Или алкоголь действительно так сильно меняет людей, или же девушка намеренно прятала свою гнилую натуру под маской милашки. Третьего не дано. Но выяснять это я все равно не собираюсь.

— Хотела автограф, надо было стоять в очереди вместе со всеми, — издевательски бросает коллеге Гром. — А то ни ручки, ни постера… Знаем мы таких, — хмыкает он.

— Извините, — говорю я старичку вместо Олега. — Вряд ли этот мальчишка хотел вас оскорбить.

И, не дожидаясь ответа, бесцельно ухожу вперед. Подальше от всего того, что осталось за моей спиной.

— Я сразу понял, что никакая она тебе не подружка, — цокает парень, догнав меня. Поравнявшись, подстраивается под мой шаг и принимает молчание за согласие с его мнением. — Да и я бы давно узнал, если бы у тебя появились друзья.

— Замолчи! — не выдерживаю я и резко останавливаюсь. — Это все из-за тебя! — Обвинительно тычу пальцем в его грудь. — Все. Всегда. Из-за. Тебя! — выдыхаю, чувствуя, как губы дрожат от едва сдерживаемых слез. — Где ты — там всегда хаос! Ты постоянно разрушаешь все хорошее, чем я пытаюсь себя окружить!

Я тут же жалею о своих словах: не бывший друг виноват в том, что происходит в моей жизни, а я сама. Но забрать их обратно уже невозможно.