Книга Гром в моем сердце, страница 54 – Юлия Четвергова

— И опалить себе волосы? — хмыкает та. — Тебе надо, ты и прыгай. — Машет на искрящееся пламя. — Вечно тебе в голову всякая дурость приходит. — Ворчит себе под нос.

И ты даже не представляешь, насколько права, Веснушка! Мои мысли захватывает одна безумная идея за другой. И я понятия не имею, на какой из них остановиться.

И как спасти нас друг от друга…

А нужно ли вообще спасать?

Чего я парюсь? От чего бегу? От другого себя? От перемен? Или тупо боюсь покинуть зону комфорта?

Почему с теми девчонками, что пришли за автографами, я веду себя раскрепощенно, так, как хочу. Не переживаю, заденут ли мои слова или небрежный ответ, а с Веснушкой слежу за каждой ее реакцией?

Может, Резников был прав? Может, он уже давно заметил то, что я только начинаю понимать, и неспроста пнул меня, чтобы я пригляделся к младшей дочери семейства Астафьевых?

Все же, что бы между нами ни происходило, он всегда был и остается моим лучшим другом.

— Трусишь? — едко ухмыляюсь, наслаждаясь близостью Ники.

Белый сарафан не скрывает, а наоборот, подчеркивает плавные изгибы, и я ловлю себя на мысли, что ладони то и дело дергаются вверх, чтобы подняться выше и обхватить манящие полушария. И я едва успеваю гасить эти импульсы, напоминая себе, что мы не одни.

Вот черт…

Это была единственная цензурная мысль.

— Нет. — Она дерзко, с вызовом смотрит мне в глаза, разворачиваясь в принудительных объятиях. — Просто ты не тот человек, с которым я хотела бы прыгнуть через костер. Я тебе не доверяю.

Теперь я не только вижу лицо Ники, но и ощущаю ее мягкую грудь своим животом.

Ля-я… Это будет сложно. Особенно с учетом алкоголя в моей крови.

Приходится выпустить девчонку и резко отстраниться. Что, естественно, не способствует хорошему настроению.

Но лучше так, чем она ощутит в ответ мой стояк.

— Давай прыгнем? Сожжем все плохое, что между нами было, и начнем с чистого листа? — Почему-то в этот момент мне кажется важным убедить ее. И, видя, что она сомневается, дожимаю: — Хотя бы сегодня, в праздник, давай просто побудем теми, кем мы были когда-то — лучшими друзьями.

— Ты давно потерял право быть моим другом, Гром. — Девушка скрещивает руки на груди, смотрит вниз и хмурится. А потом вообще отходит назад, отдаляясь все больше.

Мне это не нравится, поэтому я тут же шагаю ей навстречу. Обхватываю Веснушку за предплечья. Впиваюсь в нежную кожу пальцами, чувствуя, как сильно бьется сердце в собственной груди. И как непривычно тяжело дается каждый вдох.

Почему мне так важно вернуть доверие Ники?

— А если не другом? — вырывается тихо.

Весь мир перестает для меня существовать, когда невероятно синие глазищи расширяются. Когда длинные ресницы начинают трепетать, а пухлые губки приоткрываются в удивлении и спрашивают:

— А кем нам тогда быть?

— Давай для начала прыгнем, а там и решим, кем нам быть, — говорю я и затаскиваю Веснушку в очередь перед костром, не оставляя ей выбора.

Сегодня я окончательно разберусь во всем и расставлю все точки над «ё». Не дам рыжей бестии сбежать от меня в очередной раз. И если пойму, что рядом с Никой не просто екает в груди, а оглушает, как ударом под дых, то больше не стану думать ни о чьем благе. Просто возьму свое и наконец вылезу из той ямы, в которую сам же себя и загнал когда-то очень давно, не позволив даже думать в направлении Астафьевой-младшей.