Книга Гром в моем сердце, страница 36 – Юлия Четвергова

— Ничего из перечисленного я делать не собирался и не собираюсь. И ни в какие игры не играю, — серьезно заявляет он и упирает руки в бока. Но вкупе с широкой попугайской рубашкой это смотрится нелепо.

— Уверен? — саркастично тяну я. — А как же твое: «хочу вернуть Лолу, люблю не могу, помоги, Веснушка», — кривляюсь, передразнивая его. — «Не поможешь по-хорошему, расскажу матери, как я напоил тебя, а потом зажимал на выпускном, а ты позволяла», — вырывается горькое, и я резко замолкаю, не понимая, как так получилось, что я начинала за здравие, а закончила за упокой.

То есть своими личными обидами и выяснением отношений.

Но я зря переживала.

Парень отвечает уклончиво, предпочитая не развивать скользкую тему выпускного:

— Я не играл, а лишь немного приукрасил действительность.

— Приукрасил? Да ты… — У меня не находится матерных слов в арсенале, чтобы описать этого гада.

— Прекрасен? Неповторим? — уже откровенно ржет Гром. Но, видя в моих глазах обещание скорой расправы, пытается съехать: — Не лопни от злости, Веснушка. Прекращай, тебе не идет. Оставь роль злобной и эгоистичной стервы своей сестренке.

Я закрываю глаза, вскидываю брови и качаю головой, не веря ни ушам, ни органу зрения.

Он вообще знаком с термином «критическое мышление»?

— Возможно, Лола приобрела все эти прекрасные черты, встречаясь с тобой?

— Так, похоже, нам обоим необходимо остыть, прежде чем продолжать эту милую и занимательную беседу, — слащаво скалится парень.

— С меня хватит твоего общества. Даже слушать ничего не желаю! Я — домой. И только попробуй увязаться следом! — Грозно наставляю на него указательный палец.

Но мои угрозы для Грома — пустой звук. Он сам — ходячая угроза, потому что непредсказуем, как бомба замедленного действия.

Не успеваю я сделать и двух шагов, как мажор подхватывает меня и перекидывает через плечо, утаскивая в сторону спокойного моря, наблюдающего за нами все это время.

— Что ты делаешь? Отпусти немедленно! — догадываясь о намерениях подлого создания, выкрикиваю я. И молочу по его спине кулаками. Но куда там. Мышцы у парня, как сталь.

Олег прямо на ходу стягивает с меня рюкзак и бросает его на песок. Рядом приземляется наша обувь. Не проходит и минуты, как мы оба с головой окунаемся в море. Гром — по собственной прихоти, я — по велению чужой дурости.

Прохладная вода обжигает разгоряченную за день кожу. Моментально выбивает из легких весь воздух. Повинуясь инстинкту выживания, я хаотично гребу вверх к поверхности. Но уже через секунду меня обхватывают сильные руки и вытаскивают из воды, помогая выплыть. Однако не отпускают, прижимая к горячему телу, напоминающему вулкан.

Стоит сделать полноценный вздох, как испуг и злость обрушиваются на накаченную грудь, облепленную мокрой тканью, градом ударов:

— А если бы я плавать не умела?!

— Да ты дашь фору любой профессиональной пловчихе, Веснушка, уж мне-то не рассказывай…

— Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что творишь, дубина стоеросовая?! Или ты делаешь первое, что в голову взбредет? Эгоистичный придурок!

Я вымещаю на нем скопившееся напряжение, но вместе с тем вдруг понимаю, что с каждым ударом становится чуточку легче.

— Я решил, что нам будет полезно немного остудить головы. — Он перехватывает мои запястья и дергает их на себя, когда я, лишившись возможности его ударить, пытаюсь выбраться из воды.