Книга Измена. Я не буду твоей, страница 14 – Алина Давыдова

На секунду его слова пробуждают во мне совесть, и та начинает терзать меня. Появляется нестерпимое желание извиниться, оправдаться. Стать лучше для мужа. Но потом я силой заставляю себя взглянуть на ситуацию трезво. Не криво-косо, как специально выворачивает всё Дима, а разобрать её по фактам.

Почему он вообще должен был куда-то уезжать? Разве его гнали? Почему он не смог закинуть в кастрюлю пельмени? Почему выставляет всё таким образом, будто я совершила что-то постыдное?

— Если бы ты просто почистил себе картошку, никуда бы не пришлось уезжать.

Каждое слово — как удар током. Я произношу их, а в груди лихорадочно стучит сердце.

— Если бы ты не выпендривалась, мне бы тоже не пришлось уезжать, — парирует Дима, и этим выводит меня из себя.

— По твоему мнению, если жена не драит квартиру до ночи, а хочет отдохнуть — она выпендривается⁈

— По моему мнению, — насмешливо передразнивает он, — это прямая обязанность жены. Муж должен зарабатывать деньги, а жена поддерживать уют в доме. Не могу представить, чтобы я пришел в гости к кому-то из парней, а там — пельмени с сосисками.

— Ключевой момент: муж должен зарабатывать… — произношу тихо, но отчетливо.

Глаза Димы зажигаются гневом, он начинает повышать голос, кричать что-то про временные трудности и собственный бизнес.

Мы опять скандалим, после чего муж демонстративно отворачивается к стенке.

И я с ужасом понимаю, что не пойду первой мириться.

Хватит. Надоело быть удобной.

* * *

Васильевич заглядывает ко мне с утра, за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Я всегда прихожу чуть раньше, чтобы причесаться, подправить косметику и выглядеть сносно перед клиентами.

— Лен, зайди-ка к Игнатьеву прямо сейчас, он там поговорить о чем-то хочет.

— Что-то серьезное? — хмурюсь.

— Да не… вроде не… не знаю, расскажешь потом…

Начальник отдела мнется. Он явно в курсе темы разговора, но намеренно снимает с себя всю ответственность. Мол, я не я и лошадь не моя, тебя зовет большой босс, вот с ним и разбирайся.

Васильевич молодой, младше меня на два года, но он дико обижается, стоит хотя бы намекнуть на его возраст. Несмотря на корпоративную этику, которая предписывает называть друг друга исключительно по имени, к себе он разрешает обращаться только «Денис Васильевич».

Понятно, ничего толкового он мне не скажет.

Я поднимаюсь на этаж, где заседает высшее руководство. Наш офис — центральный, поэтому, кроме операционистов и мелких руководителей, тут сидят и шефы, многие из которых ежемесячно ворочают сотнями миллионов. На парковке перед бизнес-центром есть такие машины — я даже приблизительно не могу представить их стоимость.

Максим Витальевич занимает большой кабинет с панорамными окнами, в самом конце коридора. В приемной сидит секретарша, которая мажет по мне безразличным, даже чуть надменным взглядом.

— Вам назначено? — не особо приветливо спрашивает она.

Я скольжу по ней взглядом. Блондинка, волосы распущены и струятся по тонким плечам. Глаза ярко подведены, губы такие алые, словно искусанные. Вот уж кто не надрывается за рабочий день. Маникюрный набор, лежащий с краю стола, на это тонко намекает.

— Максим Витальевич вызывал меня для какого-то разговора. Кривошеева Елена.

Девушка сверяется со своим блокнотом и машет головой в сторону двери с табличкой «Директор кредитного управления».