Книга Черные галстуки и невинная ложь, страница 32 – Кэт Синглтон

Наступает молчание, а затем я вдруг слышу возмущенный вздох Эммы.

— Винни! – кричит она.

— Что такое? – спрашиваю я.

— Винни, быстро объясняй, что значит это сообщение! – требует Эмма. Я слышу шорохи, громкий треск, а затем звонок обрывается.

Я растерянно смотрю на свой экран.

— Алло? – Молчание.

Снова набираю номер Винни, но включается голосовая почта. Звоню Эмме, но спустя пару гудков бот сообщает мне, что ее почта заполнена.

— Я бы скорее назвал себя жеребцом, нежели пони.

Я взвизгиваю, почти выпрыгивая из кровати.

— Что за!.. Бэк! – визжу я и бросаю в него подушку. Он едва замечает, как она бьет его по животу.

А, кстати, о животах! Меня накрывает воспоминание о его голом прессе. Я его потрогала. Я чувствовала, как мышцы напрягаются под пальцами. Как же это было горячо.

— Это я должен возмущаться. Твоя подружка назвала меня пони. – Он заходит в комнату, оставляя дверь в коридор открытой.

Я осознаю, как просто он одет. Ну просто по меркам Бэка.

На нем темно-синие летние брюки, белая рубашка, свитер накинут на плечи. Не самая повседневная одежда, но для Бэка, наверное, приравнивается к треникам и старой футболке.

— Что ты тут делаешь? – меняю я тему. Он стоит в моей комнате одетый так, будто собрался на поздний завтрак. Наверное, так и есть.

Он осматривает комнату, будто впервые ее видит. А может, он и правда тут не был. С его слов я поняла, что его спальня внизу. Возможно, он вообще сюда не поднимается. Я вчера осмотрелась на втором этаже и нашла только еще две гостевые спальни, обе меньше, чем моя, и кабинет, две стены которого заставлены книжными полками.

— Ты уже достаточно поспала. У нас есть дела, и, раз ты сама не просыпалась, я решил стать твоим будильником. – Он перешагивает брошенный на полу чемодан, из которого во все стороны вываливается содержимое. Я вчера искала пижаму в приступе гнева. – Правда, оказалось, что будильник тебе не нужен. Подружки разбудили тебя разговорами о моем члене. Точнее, как ты его оседлаешь.

Я с громким стоном падаю обратно на подушки. Однажды я прибью Эмму за ее длинный язык. Даже с другого конца страны она умудряется создавать для меня проблемы. Я закрываю глаза и кладу подушку на лицо. Может, если я особенно искренне помолюсь какому-нибудь богу стыда, то смогу навсегда провалиться в матрас и никогда не смотреть Бэку в глаза.

— Да не смущайся ты так, – мурчит Бэк, его голос раздается гораздо ближе. – Я был не против представить эту картину.

Я снова издаю стон и трясу головой под подушкой. Мне стоит по всему интернету протрубить постыдные истории Эммы. Лучше даже – нарисую тот случай, когда ее вырвало на ту приятнейшую пару, которая сидела перед нами. Это было в Кабо, мы напились ночью, а утром решили пойти на экскурсию. Решить-то мы решили, только Эмма уже через пятнадцать минут сплевывала комки еды по всем двенадцати пассажирам маленького автобуса.

Пытаюсь вспомнить еще какие-то неловкие моменты жизни Эммы, которые помогут мне отомстить, как вдруг чувствую две теплые руки на своих ладонях. Меня передергивает. Что он делает?

— Марго, – говорит он спокойно. Бэк пытается расцепить мертвую хватку моих пальцев на подушке. Я только сильнее вжимаю их в ткань, прижимаю подушку к лицу настолько, что почти начинаю задыхаться.