Книга Черные галстуки и невинная ложь, страница 30 – Кэт Синглтон

Мозгу требуется время, чтобы переварить сказанное, а затем осознание окатывает меня, как холодная вода из ведра.

Я убегаю прочь.

12. Бэк

Сожаление.

Я тону в сожалении, смотря, как Марго отбегает от меня на другой конец кухни.

Мне жаль, что я почти позволил себе ее поцеловать, почти позволил себе узнать ее вкус.

Мне жаль, ведь она бы позволила себя поцеловать, а я этого не сделал.

Не могу забыть ее слова, сказанные в той сиротской переговорке, и теперь не уверен, хочет ли она моих поцелуев. Боюсь, что спугну ее, и наш план рухнет, даже не начавшись. Поэтому я себя остановил, хотя каждая клеточка тела жаждала взять Марго прямо на столешнице.

— Марго, – выдыхаю я. Кожа уже скучает по теплу ее ладоней. В расстегнутой рубашке холодно без ее прикосновений.

Она не смотрит на меня. И я ее не виню. Она показала мне свою уязвимую сторону, показала мне искры желания. А я, вместо того чтобы поднять белый флаг и поддаться пламени страсти, вылил на это пламя ведро ледяной воды. Ей стыдно. Мне не нужно смотреть ей в глаза, чтобы это понять.

— Слушай, – начинаю я.

Ее спина выпрямляется. Марго хватается за ручку чемодана и говорит окнам:

— Покажешь мне, где я буду спать? – Я слышу, как она старается скрыть дрожь в голосе.

Вытираю ладони об штаны. Делаю шаг к ней:

— Да, конечно. Давай провожу и помогу с сумками.

Она оглядывается, прячет стыд под маской злости.

— Нет. Просто скажи где, я сама найду.

Я откашливаюсь и машу рукой в сторону лофта наверху. Я не хотел ее разозлить. Или хотел. Твою мать. С ней не разберешься.

— Нет, – иду к ней и забираю чемодан из руки. Она бросает на меня недовольный взгляд, но я не награждаю его вниманием.

— Я сама! – шипит Марго. – Просто скажи куда.

Я игнорирую ее и иду к лестнице. Начинаю подниматься, перешагивая две ступени за раз. Уже наверху я поворачиваюсь и вижу, что она все еще стоит внизу и смотрит на меня. Руки она злобно уперла в бока и сжала губы.

— Ты можешь подняться и выбрать комнату сама, либо это сделаю я. Будешь тормозить, я выберу худшую.

Она что-то бубнит под нос, но я уже не слышу. Злится, но по ступеням все равно поднимается. Наверху замирает около меня и осматривает лестничную площадку. Через стеклянные перила видна гостиная на первом этаже. Не помню, когда в последний раз там кто-нибудь сидел, но комната красивая.

Марго выдергивает из моих рук чемодан, почти падая от рывка. Злобно смотрит мне в глаза и дует на упавшие прядки.

— Это, наверное, самый дорогой пентхаус на Манхэттене, – она закатывает глаза, – так что даже худшая комната здесь – роскошь для обычных людей.

Устав от этого разговора или, скорее, от меня, она разворачивается и идет прочь по коридору.

Она права, здесь все комнаты хороши. Какую бы она ни выбрала, ей будет удобно.

Но я сплю только в одной из них. Почему-то меня расстраивает, что мы будем спать на разных этажах.

Как-то это далековато.

Я отбрасываю размышления о том, что между нами творится, на потом, и оставляю Марго выбирать комнату. Иду вниз. Так и не застегнув рубашку, я открываю холодильник, думая, что бы поесть.

Домашняя еда будет лучшим извинением за почти поцелуй.

Осталось понять, мне жаль, что я почти поцеловал ее или что я так и не поцеловал ее.

Почти час я запекаю курицу с овощами, выкладываю все это на рис и подаю вместе со своим фирменным соусом, который еще никого не оставил равнодушным.