Книга Черные галстуки и невинная ложь, страница 29 – Кэт Синглтон

— У меня и правда есть личный повар, готовящий большинство блюд. Но не потому, что я не умею или не люблю готовить. С ним просто удобнее.

Его дыхание щекочет мою кожу. Я сегодня в кроссовках, которые мне ни дюйма не добавляют, поэтому остро ощущаю, насколько мы с Бэком разного роста. Во мне в хороший день футов пять^[4]. Он как минимум на три головы выше, но у меня ужасный глазомер. Картер раньше хвастал, что он шесть футов^[5], но Бэк явно на пару дюймов выше.

Он наклоняется так, что наши лбы почти соприкасаются. Интересно, что у него за парфюм. Пахнет бергамотом и чем-то еще, чем-то сладким – жасмином, может быть. Я не могу надышаться этим запахом. Хочется зарыться носом в то место на шее, куда он прыскает утром духи, и вдыхать, пока аромат не впечатается в мой мозг.

— Неужели замолчала? – замечает он. Я решаю не признаваться, что представляю, как прижмусь к его шее лицом и буду тонуть в запахе. Гипнотические синие глаза изучают мое лицо. Он бесстыдно пялится на губы.

Бекхэм Синклер хочет меня поцеловать?

Хочу ли я поцеловать его?

Я вспоминаю наш недавний разговор. Он утверждал, что рано или поздно мы начнем целоваться. Тогда я усмехнулась, но сейчас думаю: а что случится, если я все-таки его поцелую…

Прижимаю плечи к дверцам холодильника, чтобы избежать Бэка. Но это бесполезно.

— Сложно представить тебя за готовкой. Ты надеваешь фартук, чтобы не пачкаться?

Он убирает руки с холодильника, но не отходит ни на шаг. Смотря мне прямо в глаза, расстегивает верхнюю пуговицу рубашки. Закончив с ней, опускает пальцы на следующую. Он расстегивает три пуговицы, и вот я уже вижу светлые волосы на груди.

— Что ты делаешь? – шепчу, почти паникуя. Сама я не свожу глаз с пальцев, которые продолжают расстегивать пуговицу за пуговицей, но кожей чувствую на себе тяжелый, внимательный взгляд.

— Умираю от голода. Прости, но ты не угадала. Фартука у меня нет, а рубашку и правда жалко, так что придется… – Остальное он мне предлагает додумать, вытаскивает рубашку из штанов и расстегивает последнюю пуговицу.

Господи боже. Бэк на кухне, в расстегнутой рубашке и с этими его мышцами пресса…

Я даже не знаю, куда смотреть в первую очередь. На искры в глазах Бэка? Они просто лучатся желанием, мне резко становится жарко. На горы мышц? Стоит только приподнять руку, и я кожей вспомню, какой твердый у него пресс.

Бэк закусывает губы и смотрит прямо на мои. Я теряюсь в возбуждении.

Мне так хочется прикоснуться к нему.

Я уже почти поддаюсь своим желаниям, как Бэк меня опережает и проводит носом по моей щеке.

Господи. Наши дыхания уже смешались.

Мы что, сейчас поцелуемся? Потрахаемся? Я очень хочу, хотя всего несколько дней назад сама говорила, что эту границу пересекать нельзя.

Сейчас я готова взять свои слова обратно, лишь бы Бэк взял меня.

— Марго, – выдыхает он и кладет ладонь у самой моей головы. Мне нужно удержаться на ногах, и очевидный выход – упереться ладонями в его живот. Как только моя кожа касается его, мышцы под кончиками пальцев сокращаются.

Как можно быть таким твердым, теплым, манящим?

Может, он был прав. Мне уже хочется умолять.

— Да? – я не могу дышать.

Бэк наклоняется еще ниже, почти касаясь губами моего уха. Он невесомо чмокает меня в щеку, а потом говорит:

— Пусти меня в холодильник.