Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 98 – Екатерина Мордвинцева

— Боже, — она помолчала. — Как ты?

— Хорошо, — я посмотрела на звёзды. — Странно. Но хорошо. Я стояла в воде, кричала им. Думаешь, они слышали?

— Думаю, да, — Варя вздохнула. — Я часто говорю с Машей. По ночам. Иногда кажется, что она отвечает.

— Что говорит?

— Что живёт. Что всё хорошо. Что она любит.

Я закрыла глаза, представляя Машу. Её смех, её голос, её бесконечную веру в то, что всё будет хорошо.

— А ты как? — спросила я. — Как Кристина? Как Оля?

— Кристина в Питер уехала, — сказала Варя. — Говорит, что нужно сменить обстановку. Оля осталась здесь, но редко выходит. Работает много, почти не отдыхает. Я за ней слежу.

— А ты?

— А я... я живу, — она помолчала. — Как могу. Хожу в аэропорт, к родителям Маши. Они держатся. Мама начала вязать, говорит, что это успокаивает. Папа ходит на рыбалку, сидит на берегу часами. Они не сдаются.

— И мы не сдадимся, — я посмотрела на звёзды. — Варя, я хочу сказать тебе спасибо.

— За что?

— За то, что была рядом. За то, что не дала сойти с ума. За то, что ты есть.

— Ты бы сделала то же самое, — она вздохнула. — Мы справимся. Все вместе.

— Все вместе, — повторила я.

Мы поговорили ещё немного, потом я набрала Кристину. Она была в Питере, гуляла по набережной, и я слышала в трубке шум Невы.

— Как там? — спросила она.

— Прекрасно, — я улыбнулась. — Море, солнце, пальмы. Женька была бы счастлива.

— Женька была бы счастлива везде, где есть море, — Кристина засмеялась, и в этом смехе было что-то такое, что заставило меня улыбнуться. — Ты знаешь, я часто думаю о том вечере. О кафе. О том, как мы выбирали тур. Если бы я знала...

— Если бы ты знала, ты бы ничего не изменила, — перебила я. — Мы не можем знать. Мы можем только жить.

— Ты права, — она помолчала. — Я пытаюсь. Жить. Не застревать. Иногда получается.

— Получится, — я посмотрела на океан. — У тебя получится.

— А у тебя? — спросила она.

— У меня уже получилось, — я улыбнулась. — Я здесь. С ним. С Мишей. Я счастлива. И мне не стыдно.

— И не должно быть стыдно, — голос Кристины стал твёрже. — Они бы хотели, чтобы ты была счастлива. Мы все хотим.

— Я знаю.

Мы попрощались, и я набрала Олю. Она ответила не сразу, и я уже испугалась, но потом в трубке послышался её голос — уставший, но спокойный.

— Инга? Ты на море?

— Да, — я удивилась, что она знает. — Варя сказала?

— Кристина. Мы перезваниваемся каждый день. Держимся вместе.

— Это хорошо, — я почувствовала, как тепло разливается по телу. — Что вместе.

— А как иначе? — она вздохнула. — Мы — это всё, что у нас есть. Мы должны держаться.

— Должны, — я кивнула. — Оля, ты как?

— Нормально, — она помолчала. — Работаю много. Если работаю, не думаю. А если не думаю, не плачу.

— Не надо так, — я сжала телефон. — Не надо прятаться от боли.

— А как иначе? — голос её дрогнул. — Я не умею, как ты. Не умею жить с болью. Она меня сжирает.

— Ты научишься, — я сказала это твёрдо, потому что верила. — Мы все научимся. Не сразу, но научимся.

— Ты правда веришь? — спросила она.

— Верю, — я посмотрела на звёзды. — Они бы не хотели, чтобы мы сдались. Они бы хотели, чтобы мы жили.

— Я попробую, — Оля вздохнула. — Обещаю.

— Я рядом, — сказала я. — Мы все рядом.

Мы попрощались, и я убрала телефон. Океан шумел внизу, и мне казалось, что я слышу в этом шуме не только волны, но и их голоса. Тихие, далёкие, но живые.