Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 96 – Екатерина Мордвинцева

— Папа, Инга, я готов! — Миша влетел в комнату, запыхавшийся, с красными щеками и счастливыми глазами. В руках он держал свой любимый конструктор — космический корабль, который собирал целый месяц.

— Миша, мы на море едем, а не в космос, — засмеялся Кирилл.

— А вдруг пригодится? — Миша посмотрел на меня серьёзными глазами. — Там же океан. Вдруг мы увидим инопланетян?

— Обязательно увидим, — я присела на корточки, поправила ему волосы. — Только обещай, что сначала поздороваешься, а потом уже будешь запускать ракету.

— Обещаю! — он кивнул и выбежал в коридор.

Я посмотрела на Кирилла, и мы улыбнулись друг другу. В этой улыбке было всё — и боль, которую мы научились носить, и радость, которую нашли друг в друге, и надежда, которая, как оказалось, умирает последней.

— Поехали, — сказала я.

Дорога до аэропорта заняла час. Миша смотрел в окно, считал машины, задавал вопросы, на которые невозможно было ответить. «Почему небо голубое?», «Почему самолёты летают, а люди нет?», «А если я очень сильно захочу, я смогу летать?». Я отвечала, смеялась, и впервые за долгое время мне казалось, что я еду не навстречу страху, а навстречу чему-то новому.

В аэропорту я остановилась у входа. Сердце колотилось где-то в горле, и я чувствовала, как ноги становятся ватными. Те же двери. Те же табло. Те же люди, которые спешат по своим делам, не зная, что для меня это место — не просто здание, а граница между жизнями.

— Инга? — Миша взял меня за руку, и я почувствовала его маленькие пальцы, сжимающие мои. — Ты чего?

— Ничего, — я улыбнулась, сжала его ладошку. — Просто вспомнила.

— Что?

— Своих подруг, — я не стала врать. — Они должны были лететь отсюда. В то же место, куда мы едем.

— Они не вернулись? — он посмотрел на меня, и в его серых глазах было столько понимания, что у меня защипало в глазах.

— Не вернулись, — я кивнула.

— Моя мама тоже не вернулась, — он сказал это просто, без боли, как говорят о чём-то, что уже принял. — Но папа говорит, что они всегда с нами. Просто мы их не видим.

— Папа прав, — я провела рукой по его волосам. — Они всегда с нами.

— Тогда пошли, — он потянул меня вперёд. — Они же хотят, чтобы мы увидели море.

Я посмотрела на Кирилла. Он стоял рядом, молчал, не торопил, не спрашивал. Просто был. И этого было достаточно.

— Пошли, — сказала я.

Самолёт взлетел в пять вечера. Я сидела у окна, смотрела, как город становится маленьким, как дома превращаются в точки, как реки — в ниточки, и думала о том, что они видели это же небо. Те же облака. То же солнце. Ту же бесконечность.

— Инга, смотри! — Миша прижался носом к иллюминатору. — Облака! Как вата!

— Как вата, — я улыбнулась, хотя на глазах выступили слёзы.

Кирилл взял меня за руку, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мои. Он ничего не говорил. Не надо было.

Мы летели семь часов. Миша уснул, уткнувшись в отца, и я смотрела на них — двух самых родных людей в моей жизни — и думала о том, что они тоже летели. Смотрели на эти же облака. Дышали этим же воздухом. И, может быть, где-то там, за горизонтом, они всё ещё летят.

Когда мы приземлились, было утро. Солнце только вставало, окрашивая небо в розовый и золотой, и воздух был таким тёплым, таким густым, что я почувствовала, как он наполняет мои лёгкие.