Книга Как профукать праздник. Служебная записка на чувства, страница 90 – Екатерина Мордвинцева

Он замолчал, и в кабинете стало тихо. Я слышала, как тикают часы на стене, как гудит вентиляция, как бьётся моё сердце.

— Ты знал, — сказала я, и голос мой прозвучал чужим, далёким. — Ты знал, что я собираюсь в отпуск. Знал, что билеты куплены. Знал, что я ждала этот отдых.

— Знал, — он не отводил взгляда.

— И ты специально заставил меня остаться.

— Да.

— Потому что не хотел, чтобы я улетала.

— Да.

— Потому что ты был неравнодушен.

— Да, — его голос дрогнул. — Инга, я...

— Ты чувствуешь себя виноватым, — перебила я. — В том, что я осталась. В том, что они полетели. В том, что самолёт пропал.

— Каждый день, — он закрыл глаза, и я увидела, как дрожат его ресницы. — Каждую ночь. Я думаю о том, что если бы я не был таким эгоистом, если бы я отпустил тебя, может быть...

— Может быть, ничего бы не изменилось, — я сказала это, и он открыл глаза. — Может быть, мы бы все полетели этим рейсом. Может быть, опоздали бы и сели на другой. Может быть, ничего бы не случилось. Мы не знаем.

— Но я...

— Ты не виноват, — я встала, подошла к нему, села на стул рядом. — Слышишь? Ты не виноват. Я не виновата. Кристина не виновата. Никто не виноват. Это случилось. И мы не можем это изменить.

— Но если бы я...

— Не надо, — я взяла его лицо в ладони, заглянула в глаза. — Я не знаю, что было бы, если бы я полетела. Может быть, я была бы там, на дне океана. Может быть, я была бы где-то ещё. Я не знаю. Я знаю только одно: я здесь. Я жива. Я с тобой. И я не жалею.

— Ты не жалеешь? — в его голосе было недоверие.

— Не жалею, — я улыбнулась, хотя слёзы всё ещё текли по щекам. — Я люблю тебя. Я люблю Мишу. Я люблю нашу жизнь. Даже если она не такая, какой я её планировала. Даже если больно. Я здесь. Я живу. И я не хочу, чтобы ты мучился чувством вины. Отпусти. Пожалуйста.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. От боли к облегчению, от облегчения к чему-то светлому, что я так любила в нём.

— Как ты это делаешь? — спросил он, и голос его был тихим, почти шёпотом. — Как ты можешь прощать?

— А что тут прощать? — я провела пальцем по его щеке. — Ты не сделал ничего плохого. Ты хотел, чтобы я была рядом. Я тоже хочу быть рядом.

— Всегда? — он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то, что заставило моё сердце биться чаще.

— Всегда, — я поцеловала его, и этот поцелуй был не таким, как раньше. Не страстным, не отчаянным. Спокойным, тёплым, обещающим.

Мы сидели так, обнявшись, и я чувствовала, как напряжение уходит из его тела. Как он расслабляется, как дышит ровнее, как верит мне.

— Инга, — он отстранился, заглянул мне в глаза. — Я хочу, чтобы ты знала. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Всё, что в моих силах. И даже больше.

— Я уже счастлива, — я улыбнулась. — Не надо ничего делать. Просто будь рядом.

— Я буду, — он поцеловал меня в лоб. — Всегда.

Вечером я вернулась домой. В свою квартиру, которая постепенно переставала быть просто местом, где я ночевала. Я разбирала вещи, думала о том, что скоро, наверное, соберу их совсем. Перееду к ним. К нему. К Мише. В ту жизнь, которая стала моей.

Я села на подоконник, смотрела на звёзды. Достала телефон, открыла общий чат. Мои сообщения висели там, непрочитанные. Я набрала новое:

«Сегодня я узнала, что он хранил мою фотографию год. Что он специально заставил меня остаться, потому что не хотел отпускать. Он чувствует вину. Думает, что из-за него вы полетели. Я сказала ему, что это не так. Что никто не виноват. Я верю в это. Правда. Я простила. Себя. Его. Всех. Я живу. Я счастлива. Я надеюсь, вы тоже».