Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 86 – Екатерина Мордвинцева

Телефон завибрировал. Сообщение от Инги в общем чате: «Смотрите новости. Срочно».

Я открыла новостную ленту. Заголовок ударил по глазам, заставил сердце остановиться: «Найдены обломки пропавшего самолёта? Оперативная информация».

Руки задрожали. Я перечитала заголовок несколько раз, вчитываясь в каждое слово. Найдены. Обломки. Самолёта. Те самые слова, которые я ждала и боялась одновременно. Те слова, которые могли поставить точку. Или дать новую надежду.

Я открыла статью. Короткая, без подробностей. Спасатели обнаружили обломки в районе поисков. Предположительно, рейс 7312. Информация уточняется. Официального подтверждения пока нет.

Я набрала номер Инги. Она ответила сразу.

— Ты видела? — голос у неё был напряжённый, срывающийся.

— Видела. Это… это правда?

— Не знаю. В новостях говорят, что официально ещё не подтвердили. Но источник в спасательной службе сообщил, что обломки найдены.

— Какие обломки? Часть самолёта? Вещи? Что?

— Не говорят. Ждут подтверждения.

Я закрыла глаза. В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле. Обломки. Это слово было страшнее всего. Обломки означали, что надежды нет. Что самолёт упал. Что они… что их…

— Даша, ты там? — голос Инги пробился сквозь шум в ушах.

— Я здесь. Я… я не знаю, что делать.

— Ждать. Как всегда. Ждать официальной информации.

— А если это правда? Если они… если…

— Не думай об этом. Не сейчас. Мы не знаем. Пока не подтвердили, мы ничего не знаем.

Я кивнула, хотя она не могла меня видеть. Потом вспомнила, что она меня не видит, и сказала:

— Хорошо. Я буду ждать.

Я положила телефон и уставилась в окно. За ним всё было как обычно — серое небо, снег, машины, люди. Мир продолжал жить, а для меня он снова остановился. Остановился в ожидании. Ожидании правды, которую я не хотела знать.

Я ждала. Час, два, три. Новостная лента обновлялась каждые пять минут. Эксперты комментировали, строили версии, спорили. Родственники пропавших собирались в аэропорту, требовали информации. А я сидела на кухне, сжимая в руке брелок-самолётик, и ждала.

В четыре часа появилось официальное заявление. Я открыла его дрожащими руками. Прочитала первый абзац. Перечитала. Слова не складывались в предложения, не имели смысла.

«Информация об обнаружении обломков рейса 7312 не подтвердилась. Найденные фрагменты не имеют отношения к пропавшему самолёту. Поиски продолжаются».

Я прочитала это сообщение пять раз. Десять. Двадцать. Пока слова не начали распадаться на буквы, теряя всякий смысл. Не подтвердилась. Не имеют отношения. Поиски продолжаются.

Я не знала, что чувствовать. Облегчение? Боль? Пустоту? Они снова дали надежду — и тут же отняли. Снова заставили поверить — и разбили эту веру в прах. Я сидела, смотрела на экран телефона, и не могла пошевелиться. Не могла думать. Не могла дышать.

Телефон зазвонил. Инга. Потом Кристина. Потом Ольга. Я не отвечала. Не могла. Слова застряли в горле, и я знала, что если открою рот, то закричу. Или заплачу. Или то и другое вместе.

Я встала, подошла к окну. Прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном темнело, зажигались фонари, и где-то далеко мигали огни самолётов, заходящих на посадку в аэропорту. Я смотрела на них и думала о том, что эти огни когда-то были для меня символом надежды. А теперь — символом боли. Символом того, что они не вернутся. Что никогда не вернутся.