Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 89 – Екатерина Мордвинцева

Я рассказывала, и слёзы текли по моим щекам, но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы любви. Слёзы памяти. Слёзы благодарности за то, что они были.

— Они были невероятными, — закончила я. — И я каждый день благодарю судьбу за то, что они были в моей жизни.

— Они и сейчас в твоей жизни, — сказал Алексей. — Они в твоей памяти. В твоём сердце. В каждом твоём дне. Ты носишь их с собой, и это не делает тебя слабой. Это делает тебя сильной.

Я посмотрела на него, и в его глазах я увидела то, что стало для меня самым важным. Понимание. Принятие. Любовь.

— Ты правда не боишься? — спросила я. — Не боишься, что я никогда не стану той, кем ты хочешь меня видеть?

— Я хочу видеть тебя только такой, какая ты есть, — ответил он. — Сейчас. Здесь. С твоей болью, с твоей памятью, с твоей любовью. Всё остальное — планы, надежды, мечты — это наше общее. Мы построим их вместе. Когда ты будешь готова.

— А если я никогда не буду готова? Если я всегда буду бояться строить планы?

— Тогда мы не будем строить планы, — он улыбнулся. — Мы будем просто жить. День за днём. Минута за минутой. Как сейчас. И этого будет достаточно.

Я сжала его руку, чувствуя, как его пальцы отвечают на моё пожатие. И в этом простом движении было больше уверенности, чем в любых словах.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Я знаю, что люблю. И я хочу быть с тобой. Несмотря на страх, несмотря на боль, несмотря на всё.

— Этого достаточно, — он поцеловал меня в лоб. — Более чем.

Мы вышли на балкон. Ночь была холодной, но тихой. Звёзды сияли на небе, и где-то далеко мигали огни самолётов. Я смотрела на них, и они больше не казались мне чужими. Они были частью этого мира. Частью жизни, которая продолжалась.

— Алексей, — сказала я, когда холод стал пробираться под куртку.

— Да?

— Я хочу, чтобы ты знал. Я не знаю, что будет. Я не знаю, когда всё закончится. Но я хочу быть с тобой. Не строя планов, не загадывая. Просто быть.

— Этого достаточно, — повторил он.

Мы стояли на балконе, держась за руки, и я чувствовала, как внутри, вместе с болью, растёт что-то ещё. Не покой — он приходит позже. Не смирение — я не смирилась. А что-то другое. Понимание того, что жизнь не заканчивается на боли. Что рядом есть человек, который принимает меня всю — с памятью, с любовью, с потерями. И что это не предательство. Это жизнь.

— Пойдём в комнату, — сказала я. — Замёрзла.

— Пойдём.

Мы вернулись в квартиру, и я чувствовала, как тепло разливается по телу. Не от батарей — от того, что он был рядом. Что мы были вместе.

— Хочешь чаю? — спросил он.

— Нет, — я покачала головой. — Я хочу побыть с тобой. Просто посидеть.

Мы сели на диван, и я положила голову ему на плечо. Он обнял меня, и я чувствовала, как его рука лежит на моей талии, тёплая, спокойная. За окном было темно, и только редкие огни машин нарушали тишину.

— Алексей, — сказала я, когда тишина стала слишком долгой.

— Да?

— Спасибо тебе. За то, что ты есть. За то, что не испугался. За то, что ждёшь.

— Не за что, — ответил он. — Я рад, что ты позволила мне быть рядом.

— Ты — моя опора, — сказала я. — Ты — тот, кто держит меня на плаву. И я хочу, чтобы ты знал: я ценю это. Я ценю тебя.

— Я ценю тебя, — ответил он. — Ты — самое ценное, что у меня есть.

Мы сидели в темноте, и я чувствовала, как постепенно приходит покой. Не тот, который бывает после смирения. А тот, который бывает после бури, когда понимаешь, что ты не один. Что есть человек, который разделит с тобой и боль, и радость, и сомнения. И что это не слабость — это сила.