Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 78 – Екатерина Мордвинцева

— Я не знал тогда, что это, — продолжал он. — Думал, просто жалость. Или чувство долга. Или память о том, как я сам когда-то ждал. Но потом, когда я привозил тебе документы, когда мы пили чай на кухне, когда ты плакала по ночам, а я не мог уснуть, потому что думал о тебе… Я понял. Это была не жалость. Это было что-то большее.

Он замолчал, и я чувствовала, как его голос дрожит. Он боялся. Так же, как я. Боялся сказать эти слова, боялся моей реакции, боялся, что я оттолкну его. Но он говорил. Потому что не мог больше молчать.

— Я полюбил тебя в ту ночь, — сказал он, и слова повисли в холодном воздухе, такие тёплые, такие живые. — В ту самую ночь, когда ты сидела на стуле с разрезанной сумкой и смотрела на взлетающий самолёт. Ты была растерянная, напуганная, но не сломленная. И я понял, что хочу быть рядом. Всегда.

Слёзы текли по моим щекам, и я не вытирала их. Они были тёплыми, и ветер не мог их остудить.

— Я тоже люблю тебя, — сказала я, и эти слова, которые я так долго сдерживала, наконец вырвались на свободу. — Я люблю тебя. И это пугает меня больше, чем всё, что случилось.

— Почему пугает? — он подошёл ближе, взял мои руки в свои.

— Потому что я не знаю, что будет. Потому что я боюсь, что это чувство — предательство. Потому что они там, а я здесь, и я люблю, и я живу, и мне кажется, что я не имею права.

— Имеешь, — он сказал это твёрдо, без тени сомнения. — Ты имеешь право на жизнь. На любовь. На счастье. Они бы не хотели, чтобы ты была одна. Ты сама говорила.

— Я знаю, — я подняла на него глаза. — Но я не могу строить планы. Не могу загадывать на будущее. Не сейчас. Не тогда, когда мы не знаем, что с ними. Может быть, это глупо. Может быть, это неправильно. Но я не могу.

Он смотрел на меня, и в его глазах я не увидела разочарования. Только понимание.

— Я не прошу строить планы, — сказал он. — Я не прошу загадывать на будущее. Я прошу только одного — быть рядом. Здесь и сейчас. А всё остальное… всё остальное подождёт.

— Ты согласен ждать? — спросила я, и в голосе моём прозвучало удивление. — Неизвестно сколько? Неизвестно чего?

— Я согласен, — он улыбнулся, и эта улыбка была такой светлой, такой тёплой. — Я буду ждать столько, сколько нужно. День, месяц, год. Я буду рядом. Всегда.

Я смотрела на него, и внутри, рядом с болью, росло что-то ещё. Тепло. Надежда. Любовь. Та самая, которую я так долго сдерживала, которую считала предательством, которая теперь казалась мне единственным якорем в этом шторме.

— Я не знаю, когда смогу, — сказала я. — Не знаю, когда буду готова. Но я хочу попробовать. Здесь и сейчас. Быть с тобой. Не строя планов. Не загадывая. Просто быть.

— Этого достаточно, — ответил он, и его голос был таким тихим, таким нежным.

Он обнял меня, и я уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как бьётся его сердце. Ровно, сильно, уверенно. И моё сердце билось в такт, и это было странно — два сердца, бьющихся вместе, в холодной ночи, в этом городе, который стал для нас обоих и убежищем, и началом.

Мы стояли на балконе, обнявшись, и смотрели на звёзды. Где-то там, над океаном, возможно, тоже сияли звёзды. И они, мои подруги, возможно, смотрели на них. Или нет. Я не знала. Я ничего не знала. Но я знала одно: я здесь, с ним, и это не предательство. Это жизнь. Моя жизнь. Которая продолжается, несмотря ни на что.