Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 64 – Екатерина Мордвинцева

Молодой полицейский, которого я видела в день кражи — он стоял рядом с Алексеем, когда тот оформлял заявление. Кажется, его звали Сергей. Он заметил меня, узнал, кивнул.

— Девушка, вы к нам? — спросил он, подходя.

— Нет, я за справкой. А Алексей сегодня не дежурит?

— Алексей? — Сергей замялся, и я заметила, как он бросил взгляд в сторону служебного входа. — Он… он сейчас на совещании. Оперативная группа.

— Оперативная группа? — переспросила я, не понимая.

— Ну да, по пропавшему самолёту. Он же входит в состав, — Сергей говорил так, будто это было общеизвестным фактом. — С самого начала. Транспортная полиция подключилась к расследованию.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Алексей. В оперативной группе. По пропавшему самолёту. С самого начала.

— Он… он знает что-то? — спросила я, и голос мой прозвучал чужим.

— Я не могу… — Сергей запнулся, поняв, что сказал лишнее. — Девушка, вы не должны были…

— Что он знает? — я схватила его за руку, и он не отстранился. — Пожалуйста, скажите мне. Мои подруги на том самолёте. Я должна знать.

— Я не имею права, — он покачал головой. — Всё, что связано с расследованием, под грифом. Алексей вам сам всё расскажет, если сочтёт нужным.

Он ушёл, оставив меня стоять посреди зала. В ушах шумело, перед глазами всё плыло. Алексей знает. Он знает больше, чем говорит. Он знает что-то о самолёте, о поисках, о том, что случилось. И он молчит.

Я вышла из аэропорта, села на автобус, доехала до дома. В голове была пустота и одновременно миллион мыслей, которые сталкивались, перебивали друг друга, не давая дышать. Почему он не сказал? Почему скрывал? Как он мог каждый день смотреть мне в глаза, говорить о надежде, о вере, о том, что чудеса случаются, зная… что он знает?

Я не помнила, как добралась до квартиры. Как открыла дверь, как сняла куртку, как села на диван. Я сидела и смотрела на брелок-самолётик, который лежал на столе, и чувствовала, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое, невыносимое. Предательство. Я чувствовала себя преданной.

Алексей вернулся поздно вечером. Я слышала, как он открыл дверь, как разулся, как прошёл на кухню. Обычно я выходила к нему, мы пили чай, разговаривали. Сегодня я осталась сидеть в гостиной, в темноте, сжимая в руке брелок.

— Даша? — он заглянул в комнату, включил свет. — Ты здесь? Почему в темноте?

Я подняла на него глаза. Он был в форме, уставший, с тёмными кругами под глазами. И я смотрела на него и не узнавала. Кто этот человек? Тот, кто приютил меня, кто помогал, кто говорил о надежде? Или тот, кто скрывал правду, кто врал мне каждый день?

— Я была в аэропорту, — сказала я, и голос мой прозвучал ровно, холодно. — Встретила твоего коллегу. Сергея.

Он замер. Я видела, как изменилось его лицо, как напряглись плечи, как он понял, что я знаю.

— Даша, — начал он, и в его голосе было что-то, что я не могла определить. Страх? Вина?

— Ты в оперативной группе, — перебила я. — По расследованию пропажи самолёта. С самого начала. Ты знаешь больше, чем говоришь. Ты знаешь что-то о них. И ты молчал.

— Даша, послушай…

— Зачем ты врал мне? — я встала, и голос мой сорвался на крик. — Каждый день! Каждый день ты смотрел мне в глаза, говорил о надежде, о вере, а сам… что ты знаешь? Они живы? Они погибли? Что ты знаешь?!