Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 44 – Екатерина Мордвинцева

Я подняла голову, посмотрела на него. В свете торшера его лицо казалось мягче, добрее, и в глазах горело что-то, что заставило моё сердце биться быстрее.

— Почему вы это делаете? — спросила я. — Почему вы помогаете мне? Я для вас никто. Просто случайная девушка из аэропорта.

— Вы не никто, — сказал он, и в голосе его прозвучала такая уверенность, что я невольно замерла. — Вы — Даша. Женщина, у которой пропали подруги. Которая осталась одна в чужом городе. Которая плачет по ночам, но продолжает надеяться. Которая работает, чтобы не сойти с ума. Которая читает форумы, потому что боится пропустить хоть что-то. Вы — человек, который борется. И я не могу пройти мимо.

— Но вы могли бы. Вы уже сделали больше, чем любой другой.

— Мог бы, — согласился он. — Но не хочу.

Мы сидели на диване, обнявшись, и я чувствовала, как постепенно отпускает напряжение. Не полностью — оно никуда не делось, оно было внутри, глубоко. Но рядом с ним, с этим человеком, который держал меня так, будто я была самым ценным в его жизни, мне становилось легче.

— Алексей, — сказала я, отстраняясь, чтобы видеть его лицо. — Вы боитесь?

Он помолчал, потом кивнул.

— Боюсь.

— Чего?

— Всего, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Боюсь, что самолёт не найдут. Боюсь, что найдут, но уже слишком поздно. Боюсь, что вы не выдержите. Боюсь, что вы уедете, и я больше никогда вас не увижу.

Я смотрела на него, и сердце моё замирало от каждого слова. Он боялся. Так же, как я. Только его страхи были о другом. Обо мне.

— Почему вы боитесь, что я уеду? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Потому что вы — то хорошее, что случилось со мной в этом хаосе, — сказал он, и в его глазах я увидела что-то, что заставило меня забыть, как дышать. — Потому что я не хочу, чтобы вы уезжали. Потому что… потому что вы стали важны для меня. И это страшно.

— Страшно? — переспросила я.

— Да. Потому что я не знаю, что будет завтра. Не знаю, вернутся ли ваши подруги. Не знаю, останетесь ли вы. Не знаю, смогу ли я быть тем, кто вам нужен. И я боюсь, что не смогу вас удержать.

— А вы хотите удержать? — спросила я, и голос мой дрогнул.

— Хочу, — ответил он, и это слово прозвучало как признание. — Хочу, чтобы вы остались. Хочу, чтобы вы перестали бояться. Хочу, чтобы вы улыбались. Хочу, чтобы вы жили. Здесь. Со мной.

Я смотрела на него, и в груди росло что-то огромное, что-то, что я пыталась сдерживать все эти дни. Я не имела права. Не сейчас. Не тогда, когда мои подруги…

— Но я не могу, — прошептала я. — Я не могу сейчас думать об этом. Они там, а я…

— Я знаю, — перебил он, и его голос был мягким, понимающим. — Я не прошу вас думать об этом. Я не прошу вас выбирать. Я просто говорю вам правду. Чтобы вы знали. Чтобы, когда всё закончится, вы знали, что есть человек, который…

Он не закончил. Не нужно было. Я всё поняла.

Я взяла его лицо в ладони и посмотрела в глаза. В них было всё — страх, надежда, боль, нежность. И что-то ещё, чему я не могла дать имя, но что чувствовала каждой клеткой своего тела.

— Я не могу обещать, что останусь, — сказала я. — Я не могу обещать, что смогу быть той, кто вам нужен. Но я могу обещать, что попробую. Когда всё закончится. Если всё закончится хорошо.

— А если нет? — спросил он, и в этом вопросе не было нажима, только желание знать.