Книга Как профукать праздник. Судьба из дежурной части, страница 42 – Екатерина Мордвинцева

«Мой муж был на этом рейсе. Он летел в командировку. Мы разговаривали за час до вылета, он сказал, что любит меня. Я не знала, что это будет последний раз».

«Моя дочь летела с подругами. Она так ждала этого отпуска. Купила новое платье, хотела отправить мне фото на пляже».

«Мой брат должен был лететь, но опоздал на регистрацию. Он до сих пор не знает, радоваться ему или плакать».

Я читала эти сообщения, и каждое отзывалось болью в моей груди. Эти люди были такими же, как я. Они ждали, надеялись, боялись. Они прокручивали в голове последние разговоры, последние слова, последние улыбки. Они винили себя, судьбу, Бога, авиакомпанию. Они сходили с ума от неизвестности.

Я написала свой первый пост: «Мои подруги летели этим рейсом. Я должна была лететь с ними, но меня обокрали в аэропорту. Я осталась. Я не знаю, что чувствовать — благодарность или вину. Я просто жду».

Ответы пришли через несколько минут. Незнакомые люди писали слова поддержки, делились своими историями, призывали держаться. Одна женщина, у которой на борту были муж и дочь, написала: «Не вините себя. Вы живы, и это главное. А они вернутся. Должны вернуться».

Я перечитывала её сообщение снова и снова, и слёзы текли по щекам. Должны вернуться. Да. Они должны. Потому что иначе — как? Как жить дальше, зная, что они там, а ты здесь? Как праздновать Новый год, зная, что они не увидят больше ни одного рассвета? Как дышать, когда часть тебя замерла над океаном?

Я зашла на форум, который нашла по ссылке из группы. Там было всё — версии, теории, догадки. Кто-то писал, что самолёт угнали, кто-то — что он упал в море из-за технической неисправности, кто-то — что это был теракт, организованный неизвестной группировкой. Один пользователь, называвший себя «авиаэкспертом», подробно разбирал возможные сценарии, используя технические термины, которых я не понимала. Другой утверждал, что обломки никогда не найдут, потому что океан слишком глубок. Третий писал, что пассажиры могли выжить, если самолёт совершил аварийную посадку на воду.

Я читала всё это, впитывая каждое слово, каждую версию. Моя голова шла кругом, но я не могла остановиться. Мне нужно было знать. Нужно было понять. Нужно было найти хоть что-то, что дало бы надежду.

К трём часам ночи я прочитала сотни сообщений. Я знала имена людей, которых никогда не видела. Я знала, кто на что надеется, кто чего боится, кто во что верит. Я чувствовала себя частью огромной, невидимой общины, которая держалась друг за друга в этом бесконечном ожидании.

Но я также чувствовала, как внутри меня что-то ломается. Каждое новое сообщение, каждая новая версия, каждая новая теория добавляли тяжести к тому грузу, который я уже несла. Я больше не могла думать о работе, о текстах, о нормальной жизни. Мой мир сузился до экрана телефона, до новостной ленты, до форума, где люди, как и я, сходили с ума от неизвестности.

Я не заметила, как Алексей вернулся с дежурства. Не слышала, как открылась дверь, как он разулся, как прошёл в гостиную. Я очнулась только тогда, когда он выключил свет, оставив гореть только торшер, и я подняла голову от телефона.

— Даша, — голос у него был тихим, но в нём чувствовалась тревога. — Который час?

Я посмотрела на часы. Половина четвёртого утра.